Осенило - написал | screenspiration @ tele.ga

Thu, 29 Oct 2026 09:41:47 +0000

Про магнолию

На днях у меня вдруг случился рабочий день.

Ну, то есть как рабочий. Такого рабочего дня, как бывало до рождения сына, у меня не было, собственно, с его рождения. Это когда я проснулась, позавтракала, села за ноутбук в 10:30, два часа писала один проект, потом два часа – другой, потом пообедала, полтора часа придумывала третий, а дальше до вечера зум с заказчиком, бытовые дела и прогулка.

Теперь мой рабочий день – это когда ребенок еще два часа будет в садике, срочные бытовые дела пока не погребли меня с головой, а накопившийся недосып все еще оставляет надежду на общую адекватность. Тогда мне удается открыть ноутбук в тишине и судорожно поработать, пока снова не началось.

В этот раз я придумывала состав событий для полного метра. Передо мной на экране был черновик бит-плана (beat sheet) – максимально шизофренический документ, о котором я напишу подробно в следующем посте. А сейчас скажу, что это нумерованный список всего, что происходит в истории, – плюс обрывки моих мыслей по этому поводу, плюс вопросы, заданные себе капслоком, плюс два разных цвета шрифта и четыре цветных разметки, чтобы (не поверите) во всем этом ориентироваться.

Так вот, я смотрела в этот бит-план и пыталась вдохнуть в него хоть какой-то смысл. Мой муж в тот день тоже был дома, работал у себя в кабинете.

Мое рабочее место в углу гостиной, она же кухня. Так что в какой-то момент я краем глаза увидела, как муж вышел из кабинета, пошел на кухню, вытащил из холодильника суп, разогрел его и сел обедать.

Я прикинула, сколько у меня еще времени, и успею ли я пообедать, прежде чем ехать в сад за ребенком. В этот момент мне в голову пришла мысль про бит-план, и я ее быстренько записала.

Тут муж поднял голову от тарелки супа, взглянул на меня удивленно и произнес: «О! Ты что, дома?»

Я тоже подняла голову от ноутбука. Муж пояснил: «Я только по клацанию клавиш понял, что ты здесь», – и мы оба расхохотались.

Что я могу сказать? В том, как устроена работа сценариста, есть важные преимущества перед другими профессиями. Например, сценарист может беспрепятственно наблюдать за родственниками, когда они [думают, что] одни.

Мне, безусловно, приятно знать, что муж, оставаясь дома один, не заводит себе любовницу, не строит план по захвату Вселенной разумными пылесосами и не превращается в фиолетовый треугольник. Он просто работает и ест суп.

Но при этом даже мой собственный муж замечает, что сценарист существует, только когда сценарист печатает (а не когда он молча сидит и думает). Так чего уж тут ждать от заказчиков?

В далеком 2019 году я делала доклад на Сценарной онлайн-конференции Александра Молчанова про ловушки нашей профессии (запись была на YouTube, но теперь почему-то нет). Доклад назывался «Сценарист-невидимка»; суть его была в том, что сценариста как самостоятельную рабочую единицу не «видит» никто. Ни заказчик, ни съемочная группа, ни государство. Отсюда – конфликты на производстве, загубленные проекты, уход из профессии «на зарплату», потому что надо кормить семью.

Про это можно долго обиженно рассуждать, а также брать обещание с мужа, что впредь он будет всегда проверять, что я дома, и не делать поспешных выводов. Но это в данном посте не главное.

А главное – то, что сценариста не «видит», прежде всего, он сам. Ведь, будем честны, я же тоже считаю, что существую как сценарист только в тот момент, когда я что-нибудь написала. Это при том, что работа моя процентов на 80 состоит в том, чтобы молча сидеть и думать.

Отсюда – нереалистичные требования к себе, профессиональное выгорание, неспособность выстроить внятный рабочий график. А также – конфликты на производстве, загубленные проекты и уход из профессии (в лучшем случае – «на зарплату», а в худшем – в депрессию или в дурку)...

...Потому что нельзя быть кем-то стоящим – ну, например, сценаристом, – только когда у тебя что-нибудь получилось. А во все остальное время – когда забираешь ребенка из сада, готовишь еду, ходишь в магазин, ноешь друзьям, чинишь кран на кухне, отвозишь вещи в химчистку, пылесосишь, разогреваешь суп, обедаешь, молча сидишь и пялишься в ноутбук – во все остальное время мучительно думать: кто я?

Как в анекдоте – магнолия?

#материнство #распорядок #самодисциплина #мозг@screenspiration

Thu, 22 Oct 2026 08:17:04 +0000

Про самостоятельные решения

В очередной раз пересматриваю “A Few Good Men” с юным Томом Крузом. Вообще это один из моих любимых фильмов по сценариям Аарона Соркина – и прекрасный пример того, как много можно сделать с помощью диалога. Но написать я хочу не о фильме в целом, а вот об этой короткой сцене. Верней, о двух.

Дальше СПОЙЛЕРЫ.

В терминах Блейка Снайдера эти сцены ровнехонько между «все потеряно» и «переходом к третьему акту». То есть это буквально «темная сторона души», момент совершеннейшего отчаяния, в котором герой должен узнать о себе что-то новое и ринуться в кульминацию.

Напомню контекст: герой Круза, молодой адвокат Дэниэл Кэффи, сын ныне покойного великого адвоката, защищает в суде двух морпехов, ставших причиной гибели их товарища. Доказать невиновность морпехов почти невозможно: перед этими сценами, в точке «все потеряно», главный свидетель защиты пустил себе пулю в рот. Теперь единственный шанс подзащитных – если их командующий, полковник Джессоп, сам скажет под присягой, что отдал им преступный приказ. Но он, разумеется, не скажет – а адвокат, который бездоказательно обвинит высокопоставленного офицера, сам пойдет под трибунал.

В кульминации (в третьем акте) все так и происходит: Кэффи бездоказательно обвиняет Джессопа, а Джессоп вдруг сам во всем признается (см. знаменитую сцену “I want the truth!”). Но приводит к этому аргумент, который Кэффи слышит от своего ассистента Сэма Вайнберга, – как раз в точке «темная сторона души».

В этой точке герой часто получает от наставника аргумент, который и заставляет его решиться на невозможное. Смысл этого аргумента – чувак, у тебя получится, не падай духом, греби дальше.

Но важен не смысл, а форма.

Чтобы сработать драматургически, аргумент этот должен быть:

1) очень конкретным (иначе получится что-то вроде «Будь храбрым!» - «И правда, буду, а то я забыл об этом»);

2) вытекающим из внутреннего конфликта героя, определяющего всю историю;

3) неожиданным – как для зрителя, так и для самого героя. Это что-то, о чем ни мы, ни он раньше не задумывались, хотя оно всегда было у нас под носом.

Собственно, аргумент, полученный в «темной стороне души», предлагает нам новый взгляд на основную дилемму фильма, и мы, наконец, видим ее решение.

Аргумент Сэма Вайнберга следующий: Кэффи, у тебя знаменитый отец-адвокат, волшебник и «мудрый помощник». Он, конечно, знал бы, что делать (и чего не делать) в сложившейся ситуации. Но он давно умер, и решения в деле, которое ты ведешь, принимает не он, а ты. Именно ты и никто другой должен принимать эти решения и действовать.

И вот, слушая диалог этих персонажей, я вдруг подумала о втором «Гарториксе». Вернее, о том, почему мне так трудно его писать – даже после того, как уже написала первый. Нет, не только из-за адского графика с материнством и детским садом – а именно из-за этого: все решения в очередном 600-страничном романе мне опять принимать самой.

Вот кино (в отличие от литературы) – коллективное искусство. Это и плохо, и хорошо.

Плохо – потому что все лезут потными ручками в твой гениальный замысел. А хорошо – потому что все тебе говорят, что делать.

При желании сценарист может не принимать вообще никаких решений, а стать печатной машинкой продюсера с режиссером. У такой печатной машинки нет ответственности и рисков; всегда можно сказать: «Мне продюсер велел так написать» (“I was given an order”, как говорят обвиняемые в суде). Это он/а все испортил/а.

С романом, пока ты его пишешь, такой возможности нет. Ничто и никто не подсказывает тебе решений – ни формат (тут нет ни «американки», ни счета страниц на сцену, ни даже того, как должен выглядеть диалог). Ни жанр (ну, sci-fi – но это очень широкое определение, в которое попадает в принципе что угодно). Ни редактор (он не получит текст, пока ты целиком его не напишешь). Ни друзья (потому что они не знают задумки – она все еще у тебя в башке).

В общем, страшно. И непонятно. И очень не хочется под трибунал.

Но выход все-таки есть. Или даже два...

...Во-первых, поступить как Дэниэл Кэффи: взять и принять то решение, которое подсказывает тебе сердце. Которое ты как писатель хочешь принять, – в этом абзаце, на этой странице, в этой главе. Если ты и правда писатель, а не говно собачье, то чаще всего это и будет лучшим решением из возможных в твоей истории.

А во-вторых – перестать Принимать Решения в каждой фразе и просто делать (то есть сидеть писать).

А Решения можно будет принять попозже, на редактуре. И желательно – вместе с редактором.

#мозг@screenspiration #роман #Гарторикс #AFewGoodMen #структура #мастерство@screenspiration

Thu, 15 Oct 2026 07:45:12 +0000

Про книгу «Осенило – написал»

Этот канал я веду уже восемь лет. Как минимум шесть из них подписчики спрашивают меня об этом – но окончательно я дозрела только сейчас.

Вот уже пару недель я собираю посты из канала в книгу. Предварительная договоренность с издательством уже есть; детали расскажу позже.

Для меня этот канал начинался как ведро для ора. Если отмотать посты к самому началу, там будет много фрустрации по поводу того, как все устроено в индустрии. Как видят место и роль сценариста в производственном процессе остальные его участники, как сам сценарист себя ощущает, как с ним разговаривают (и не разговаривают) заказчики.

Но все когда-то кончается, и эта фрустрация тоже иссякла. Может быть, я смирилась, а может, не так уж ее и много на самом деле. Потому что наша профессия больше, чем остаток по договору, которого не заплатили, и правки, пришедшие в полвторого ночи перед мотором.

Так что теперь для меня этот канал и сообщество, сформировавшееся вокруг него, – этакий собирательный друг-коллега, которому можно поныть, и он/а поймет и поддержит.

Не ролевая модель; не «лучшая версия меня»; не сценарист, которым я хочу стать, когда вырасту, – а вот прямо такой же, как я, креативный страдалец, у которого те же проблемы. И главное чувство, что мне дает канал, – это чувство локтя с товарищем по несчастью. Всем тяжело, но все мы как-то справляемся.

Живые друзья-сценаристы у меня тоже есть. Со многими мы созваниваемся для взаимного нытья – но гораздо реже, чем я пишу сюда. Оно и понятно: у всех дедлайн. Всем, опять-таки, тяжело (например, состыковать графики).

Когда нам все-таки удается состыковаться, разговор начинается так.

- Привет. Как дела?

- Пиздец. А у тебя?

- Да пиздец вообще.

После этого мы долго общаемся: рассказываем о проектах, делимся друг с другом проблемами, обсуждаем затыки. И в конце разговора вдруг выясняется, что не так-то уж все и плохо. В частности, потому, что мы вообще в принципе поговорили.

Поэтому я уверена, что нытье (на регулярной основе, в понимающем и поддерживающем кругу) помогает сценаристам сохранять ментальное здоровье, продуктивность и вдохновение.

Мне бы хотелось, чтобы сценаристы ныли почаще и не отказывали себе в этой роскоши. А еще – чтобы книга по материалам этого канала была для читателя другом-коллегой, который всегда поддержит. В подзаголовке у нее даже будет слово «компаньон» (мне нравится, что по-английски “companion” – одновременно и «справочник», и «товарищ»).

Но это все для меня; а что значит канал для вас? Зачем вы его читаете?

Это не праздный вопрос, если что. Ваши ответы я буду держать в голове, собирая книгу: важно не расплескать по дороге то, что нас тут собрало и держит.

#ОсенилоНаписал #книга #вопрос #мозг #сообщество@screenspiration

Thu, 08 Oct 2026 08:48:30 +0000

Про минутный фильм

В киношколах любят давать это упражнение: снимите фильм на такую-то тему, хронометраж – не больше одной минуты. Мне всегда казалось, что это почти невозможный формат, особенно если надо было писать под него сценарий.

Законченная история на одну страницу «американки»? С началом, серединой и концом? С неожиданными сюжетными поворотами? С конфликтом и разрешением? Да на это нужно как минимум пять страниц!

Хотя в жизни подобные ситуации и длятся не дольше минуты.

Например, вчера мы с коллегами обедали на палящем солнце университетского кампуса в Лиссабоне. До этого у нас была стратегическая сессия, где мы как раз решали, какие одноминутные фильмы-упражнения давать студентам. А теперь я щурилась и страдала, что не могу носить нормальные солнечные очки: с тех пор как у меня ухудшилось зрение, мне нужны диоптрии.

А я не ношу очков, хотя слепа как летучая мышь, сказала преподавательница из Ирландии. С трех лет я носила очки, потом выросла и решила, что ну их в жопу. Теперь я могу читать, но за рулем ничего не вижу.

Если ты можешь читать без очков, значит, у тебя нормальное зрение, возразила я. Коллега взяла бутылку с водой, прищурилась на этикетку – и прочитала там средний шрифт (на португальском, которого она не знает).

Вот видишь, сказала я, ты можешь читать без очков! А мне приходится всюду таскать специальные очки для чтения; это бесит.

Вдруг за спиной послышался стук, как от каблуков. Я повернулась – и увидела человека, который шел мимо нас со специальной сигнальной тростью для слабовидящих. Он явно спешил на пару.

Мы переглянулись и замолчали.

Когда он скрылся за поворотом, другая моя коллега сказала: “And scene.” [«Стоп, снято».]

Она, как и я, сценаристка. Один из важнейших навыков хорошего сценариста – замечать непрямые связи между событиями, которые и делают происходящее в жизни историей.

В кафетерии кампуса в тот момент была куча других людей, событий и разговоров. Но момент «стоп, снято» случился тогда, когда мимо нас прошел слабовидящий незнакомец.

Такое можно придумать из головы. Но, скорее всего, получится громоздко и неестественно, потому что придумать придется не только события, но и связку: не просто так он там шел, а может, они друзья, а может, там есть бэкстори любовного треугольника…

В жизни ничего этого не требуется. Там есть событие А, событие Б – и наблюдатель, в голове у которого эти события соединяются. Поэтому одноминутный фильм – это не упражнение на креативность, а, скорее, задача на наблюдательность.

Способны ли вы подмечать эти связи вокруг себя – и показывать их друг другу? Умеете ли вы оглядываться вокруг? Наконец, выходите ли вы из дома (читай, из зоны комфорта) достаточно часто, чтобы у вас был шанс увидеть нечто подобное?

Это еще один важный – и контринтуитивный для сценариста – навык: не сидеть в своей комнате за компьютером, а внимательно жить ту жизнь, которая происходит прямо сейчас. Потому что для хорошей истории нужен не только талант и навыки, но еще удача.

Когда не бегаешь по потолку, придумывая сюжет к дедлайну, а сидишь в кафе и треплешься про очки – и мимо тебя проходит кино на одну минуту.

#студенты #разработка #мозг #наблюдатель #хронометраж@screenspiration

Thu, 01 Oct 2026 07:57:16 +0000

Про конкретные предложения

В отличие от сценарной, моя преподавательская карьера началась спонтанно и почти помимо моего желания. Мне просто в какой-то момент (слишком рано) предложили попреподавать сценарное мастерство.

Для того, кто сам чуть ли не вчера научился писать сценарии, подобное предложение сродни Оскару. От него невозможно отказаться.

Я и не отказалась. Но долгое время следовала мифическим установкам, которые мешали мне и вредили моим студентам.

Например, я считала, что настоящий преподаватель дает лишь общие комментарии и оценки – и ни в коем случае не предлагает конкретные варианты решения сцен и сюжетных ходов. Иначе, дескать, студент будет на такие предложения рассчитывать и не додумается до всего сам.

Параллельно я как сценарист получала правки от редакторов и заказчиков. Большинство было общими комментариями и оценками («сценарий пока не работает», «конфликт недостаточно напряженный», «структура разваливается»). Иногда – очень редко – я получала конкретные предложения («пусть герой влюбится в племянницу ассенизатора», «а что, если вместо кошки у героини безногая черепаха?»).

С общими комментариями было непонятно, что делать. Структура разваливается – окей; чинить-то ее теперь как? А конкретные предложения меня бесили – как посягательства на мое авторское видение и свободу творчества.

Теперь я понимаю, что конкретные предложения поступали редко, потому что мало кто может их придумывать. Комментировать «в общем и целом» гораздо проще.

Так что теперь меня, наоборот, бесят люди, которые сорок минут на встрече распинаются про недостаточное напряжение и медлительную эскалацию – вместо того, чтоб сказать: мне кажется, тут нужен взрыв, а потом – убийство.

Этим людям кажется, что они помогают, обозначая проблемы в моем сценарии. Нет; они сорок минут говорят, что мой сценарий говно. Верней, укрепляют меня в моем собственном мнении, что сценарий говно, и не стоит им заниматься.

Поверьте, если бы я знала, как повысить напряжение, увеличить ставки и укрепить структуру в этой истории, я бы сделала это сама. И вы бы читали следующий (лучший) драфт, а не этот.

Проблема не в том, что я не вижу в сценарии дыр, на которые вы указываете. Она в том, что я не вижу возможностей, которые в нем сокрыты. Ваша задача как комментаторов – указать мне на эти возможности, чтобы я понимала, в какую сторону думать.

Это не значит, что я обязательно воспользуюсь всеми вашими предложениями. Или – что вы за меня тут пишете мой сценарий.

Студентам своим я всегда говорю: я сейчас предложу вам сцену, а вы решите – подходит она вашей истории или нет, и что вообще с ней сделать. Кто-то берет мое предложение, кто-то – нет, но чаще всего студенты придумывают что-то третье, гораздо лучше. Просто потому, что конкретное предложение заставляет их мозг работать – в отличие от абстрактного комментария про недотянутую структуру.

Мозг сценариста заточен воспринимать конкретику. Так что любая абстракция – особенно абстрактная критика – раздражает и вызывает сопротивление. А предложенное решение, пусть нелепое и неправильное, говорит о том, что решение в принципе существует. Сценарий не безнадежен. Надо только еще подумать – может, не безногая черепаха, а слепая кошка. Или попугайчик с одним крылом. Или дракон ростом с курицу…

Оборотная сторона разговора о предложениях – это как именно их принимать. Повторяю: у сценариста нет обязанности вписать в текст все, что ему предложили (если только заказчик не сбрендил; но в этом случае просто БЕГNТЕ). Все эти предложения – ориентиры, разметка на дороге, которая показывает, куда ехать и как сворачивать. Но едет-то и сворачивает сценарист!

И еще: начинающим кажется, что если они используют хоть пол-реплики так, как ее предложили, то это уже будет чужое творчество и нарушение авторства в обе стороны.

Сюрприз, ребята: изложенное в устной форме не является объектом авторского права. А знаете, почему?..

...Потому что спизднуть что-то умное при обсуждении чужого текста легко и просто. А вот услышать это, додумать и вписать в сценарий так, чтобы все остальное не накренилось и не поехало, – это да, работа.

#разработка #фидбэк #коммуникация #студенты

Thu, 24 Sep 2026 07:36:47 +0000

Про голову и жопу

В юности я любила оригинальный декор интерьеров. Поэтому, въехав в свою первую квартиру, я сразу решила, что хочу повесить на стену собственноручно собранный паззл на 3000 кусочков.

Это был первый паззл, который я когда-либо в своей жизни (спойлер) все-таки собрала. Поэтому я лихо высыпала все 3000 кусочков на пол и подумала: сейчас я за час-полтора все соберу, поужинаю и повешу.

Через пять часов мне удалось собрать один край и кусок из центра (с которого я, разумеется, начала). Остальное было разложено по всей комнате, и послезавтра на это место должны были привезти диван.

В общем, вместо ужина я в панике позвонила подругам, и следующие двое суток мы втроем собирали паззл, чтобы успеть к дивану.

Потом я стала сценаристом и поняла, что собрать работающую историю так же трудно, как паззл. И чем эта история тоньше и интересней, тем больше в ней должно быть «кусочков». Потому что интерес – не столько в картинке, которая складывается, сколько в том, из каких мелких деталей, входящих друг в друга под неожиданными углами, получается эта картинка.

Потом у нас с мужем родился ребенок. И когда пришло время учить его собирать паззлы, я поняла, как устроен процесс обучения сторителлингу. И зачем он нужен.

Паззл на возраст 0+ состоит из двух кусков. Например, ты малыш, и тебе нужно сложить белочку. У белочки есть голова и жопа. Их можно просто приставить друг к другу – и все захлопают.

Дальше ты подрастаешь – и у белочки вдруг обнаруживаются ножки, хвостик, ушки, глазки с тремя ресничками, сарафанчик в клеточку, корзинка с орешками, туфельки в стразах и кассетный магнитофон. Все - отдельно. И собрать это все можно столькими разными способами, что ты теряешься, половина деталей оказывается пожевана, треть – в пылесосе, и родители покупают тебе паззл на 3+ с собачкой.

Потом склейка – и ты поступаешь куда-нибудь на сценарный. С убеждением, что писать надо вдохновенно, нарушая традиционные правила и структуры. Но в первом семестре тебе выдают белочку на 0+ (короткометражку на двух героев в одной локации до 5 минут хронометража) – и ты три месяца ломаешь ей (и себе) голову, чтобы ловчее приставить ее к полученной жопе.

При этом и жопу, и голову во всех деталях за тебя уже придумал кто-то другой – и это бесит больше всего. Но правда в том, что пока ты не разберешься в самом принципе соединения отдельных частей, чтобы из них получилось какое-то другое целое, ты не сможешь детализировать жопу и голову своей истории самостоятельно. В них просто не будет ни ушек, ни глазок с тремя ресничками, ни корзинки с орешками, ни тем более кассетного магнитофона.

Это то, почему у начинающих сценаристов, решающих с налету по вдохновению нафигачить полнометражных блокбастер, не получается ничего вразумительного. (В исключительно редких случаях получается – но до них, скорее всего, было 10-20 других сценариев, то есть паззлов, которых никто никогда не видел, потому что они так и лежат недособранные под диваном.)

Сложная детализация, лихо закрученные сюжетные линии и неожиданные прозрения у героев и зрителей появляются только с опытом. Когда ты уже можешь удерживать в голове кучу резных картонок одновременно – и видеть сквозь них картину, которую хочется получить.

А еще, как ни грустно, даже паззл на 3000 кусочков с копией фрески Микеланджело собирается по традиционной структуре – или никак. Сначала – углы; потом – края; и только потом – яркие образы в середине. Потому что без этой рамки ты просто не знаешь, в каком пространственном отношении находятся эти яркие куски-детали, куда их класть и какого они все размера.

Эта рамка, конечно, ограничивает твой полет фантазии. Она как бы говорит: даже твой мега-паззл на 100500 кусочков уложится в место от сих до сих, от дивана до шкафа и табуретки.

Но она же и ставит все на свои места, помогая тебе находить новые интересные связи между кусочками, из которых со временем получаются яркие образы. Без нее твой паззл так и останется грудой резных картонок.

#структура #разработка #паззл #материнство

Thu, 17 Sep 2026 07:22:07 +0000

Про неловко, поздно и западло

Есть в нашей профессии временная планка, после которой учиться уже неловко. Хотя иногда очень хочется.

Причем эта планка двигается. К примеру, через пару лет после выпуска из киношколы учиться чему-либо сценаристскому западло: ты и так уже знаешь все лучше своих заказчиков (потому что они тупые) и режиссеров (потому что они тупые вдвойне).

Лет через пять-семь после выпуска уже можно и поучиться – но некогда. Надо фигачить свои четыре проекта одновременно, вести канал и еще два придумывать.

Спустя десять лет ты, наконец, понимаешь, что как сценаристу тебе еще учиться и учиться. И теперь даже знаешь, у кого, как и чему ты бы поучился, – но с твоей фильмографией, опытом, а главное, репутацией профессионала уже не то чтобы западло, а как-то неловко. В первую очередь, перед заказчиками (они же думают, ты все знаешь) и режиссерами (они на тебя рассчитывают). Ну и перед потенциальными преподавателями (не решат ли они, что ты просто прикалываешься).

В этом творческом возрасте учиться – значит вроде как расписаться в том, что ты чего-то не знаешь. (Хотя ты ох как многого еще не знаешь!) А кем ты тогда работал все эти годы – самозванцем, что ли?

Лайфхак – не всегда и не всем доступный – состоит в том, чтобы пойти учиться у иноязычных. Американские и европейские сценаристы, шоураннеры и преподаватели ведут бесконечные мастер-классы и курсы, бери не хочу. И вроде как все понятно: ты не просто учишься делать свою работу, за которую уже десять лет получаешь деньги. Ты учишься ее делать на другом языке! В другой индустрии! В чужой культуре! Почти с нуля.

Но вообще-то гораздо полезнее учиться на том языке, на котором ты думаешь и работаешь. Потому что язык – важная и неотъемлемая часть нашей работы. И разбор сценария на лингвистическом уровне помогает понять структуру и выстроить напряжение.

Но вот тут наступает неловкость.

Скажем, не так давно сценарист и режиссер Илья Тилькин давал мастер-класс, в рамках которого разбирал синопсисы и заявки участников. (Я специально пишу об этом после мероприятия, потому что не рекламирую ничего у себя в канале. Хотя Илья, я уверена, был бы рад, если б я написала до.)

Так вот. Увидев анонс мастер-класса, я подумала, что ведь тоже хотела бы, чтобы Илья разобрал пару моих синопсисов. Во-первых, это всегда полезно, а во-вторых, именно он – судя по фильмографии – умеет упаковывать и продавать синопсисы гораздо лучше меня.

Но еще я подумала, что неловко записываться на его мастер-класс в толпе вчерашних студентов. И занимать там чужое место. И показывать неидеальные свои синопсисы (ведь Илья-то считает меня настоящим сценаристом – а тут такое).

В общем, поздно, неловко и западло.

Я уверена, что такое же чувство неловкости было и у Ильи, когда он года четыре назад спросил, не прочитаю ли я ему краш-курс по теории драматургии. У меня оно точно было. Я подумала: господи, чему я – я! – могу научить Илью Тилькина, у которого сама бы и поучилась?!

В общем, встретились два синдрома самозванцев, поговорили и разошлись.

А могли бы друг у друга учиться, а не кусать себе локти, изобретая велосипеды для слепой езды по чужим граблям.

#учеба #преподавание #ИльяТилькин #лайфхак@screenspiration

Thu, 10 Sep 2026 15:01:34 +0000

Про книгу Эрики

Это даже не разбор чужого произведения, каковых я обещала себе не делать в этом канале. Это просто пост, которого я не могу не написать.

«Книгу Эрики» Григорий Чхартишвили (иноагент, террорист и экстремист, по мнению Минюста и Росфинмониторинга РФ) написал про свою жену. Начал писать еще во время ее болезни, а когда она умерла, то выложил в открытый доступ.

Мне кажется, это первая и единственная его книга, которую можно официально и совершенно бесплатно скачать в интернете. А еще это душераздирающий документальный любовный роман.

У Б. Акунина было много любовных романов (верней, детективов). Но вот этот, бесспорно, лучший. Он не только дал сотням тысяч людей познакомиться с Эрикой и даже влюбиться в нее, но и перевернул наше представление обо всем остальном корпусе текстов Б.Акунина/Чхартишвили.

Ну, или не наше, но мое так уж точно.

Я не была лично знакома с Эрикой, но однажды мы переписывались. Было это сто лет назад, когда я руководила отделом культуры в «Русском Репортере», и мы решили взять короткое интервью у автора знаменитых романов об Эрасте Фандорине.

Интервью было в рубрику «7 вопросов» и обычно занимало у пишущего полчаса времени: позвонить, задать семь вопросов, расшифровать ответы, отредактировать слегонца и сдать. Но тут все пошло не так.

Во-первых, вместо контактов агента писателя мне дали личный мейл Эрики со словами «все вопросы по Акунину решает только она». Что за хрень, раздраженно подумала я и написала туда просьбу об интервью.

Эрика Эрнестовна ответила: присылайте ваши вопросы, но с условием, что в ответах не будет изменено ни запятой. Ну что за хрень, подумала я и пообещала.

Писатель прислал ответы (верней, их прислала Эрика Эрнестовна). Я запретила главреду и замглавреду их редактировать, а отделу коррекции – корректировать. Потом отказалась сокращать текст в полосе, чтобы он влез в верстку, и меня прокляли верстальщики и выпускающий. В итоге запятую – одну – все равно пришлось поправить, потому что в ответах все же была опечатка. Но за исключением этой вот запятой текст вышел в том виде, в котором его прислала жена писателя.

На следующий день после выхода номера я получила разъяренное письмо от Эрики. Она обвиняла редакцию и меня лично в том, что Григорий Шалвович нам доверился, а мы плюнули ему в душу, исковеркали его слова – и, главное, бездарнейшим образом.

– Да что за хрень!!! – подумала я и полезла в номер.

Единственная измененная там запятая никак не тянула на бездарное коверканье утвержденного интервью, потому что была поставлена в соответствии с правилами пунктуации русского языка. Я сочинила холодное вежливое письмо с указанием этого факта – и получила еще более злобный ответ с цитатами из вышедшего интервью писателя. Действительно совершенно чудовищными.

«Где вы это читаете?», написала я Эрике и приложила ссылку на сайт РР. «Ой», ответила она и прислала ссылку на какой-то мусорный сайт, гнавший траффик нелегальной перепечаткой звездных интервью, где в обход копирайта каждое второе слово автоматически заменялось случайным синонимом.

С тех пор мы не пересекались, а потом я и вовсе ушла из журналистики. Но грозный образ «жены писателя» отпечатался у меня в сознании навсегда.

А потом – недавно – я прочитала «Книгу Эрики». И поняла, что она уж никак не «жена писателя».

Всем известные «жены» – Софья Толстая, Анна Достоевская, Софья Толстая-Есенина. Это женщины, которые при жизни служили великому, а после его смерти были цербершами его памяти (и надолго переживали своих знаменитых мужей). Эрика перевернула этот стереотип с ног на голову.

Во-первых, она умерла раньше мужа. (Не как Софья Толстая, а как Беатриче у Данте, если уж проводить литературные параллели.)

Во-вторых, ни Григорий Чхартишвили, ни уж тем более Б. Акунин – не великий писатель, а беллетрист и автор криминальных романов, как сам нередко подчеркивал. Казалось бы, чему тут служить с точностью до запятой?

А в-третьих, «Книга Эрики» – уникальный пример того, как жена делает своего мужа-писателя и его тексты великими после своей смерти...

...Потому что после прочтения «Книги Эрики» тексты Б.Акунина/Чхартишвили вдруг становятся очень ценными. Их хочется перечитать – ее глазами. Потому что они написаны для нее. Для того, чтобы вот такая вот женщина их слушала и ценила.

И она до последнего слушала и ценила. А значит, мы тоже будем.

#Чхартишвили #БАкунин #ЭрикаВоронова #некролог@screenspiration #КнигаЭрики@screenspiration

Thu, 03 Sep 2026 10:52:45 +0000

Про изъян

Это одна из обязательных драматургических характеристик героя: сокровище/суперсила, тайна/призрак, нужда/потребность, желание, цель, изъян (fatal flaw).

Эти характеристики упоминаются в каждом сценарном пособии. Но никто толком не понимает, как с ними работать, потому что знание о них, как и вообще вся теория драматургии, по сути, абстрактно и упирается в неспецифичность терминологии.

Если спросить, что такое изъян, тебе выдадут кучу неточных синонимов – в зависимости от преподавателя, языка и трудностей перевода. Слабость, поломка, дырка в системе ценностей. Что это все такое? Да фиг пойми – пока оно не подкреплено практикой.

В результате молодой сценарист придумывает своему герою черту характера понеприятнее – и потом с удивлением читает редакторский отзыв, в котором написано, что такого героя не за что полюбить.

В общем, герой с изъяном часто – полный мудак. А герой без изъяна – сверхчеловек, которых а) не бывает, а б) они всех бесят. Мастерство же сценариста как раз и заключается в том, чтобы пройти по грани между мудаком и сверхчеловеком. И да, эта грань тоньше, чем кажется.

Но на этой неделе наш сын впервые пошел в детский сад. И я своими глазами увидела этот изъян – и наконец поняла, как его конструировать у героя.

Одно из самых точных драматургических определений изъяна – это «стратегия выживания, которая в новых условиях устарела и превратилась в препятствие для героя». (Принадлежит оно, кажется, Джону Труби в переложении моих бывших преподавателей Евгения Казачкова и Александра Талала).

Поскольку эта стратегия как ответ на травмирующие события сформировалась давно, то к моменту начала истории герой ее уже не осознает. Для него это автоматическая реакция на раздражитель. Трансформация же героя (а вместе с ней и кульминация, схватка, самооткровение и все пироги) начинается после того, как герой 1) понимает, что, оказывается, у него есть вот эта стратегия, 2) убеждается в том, что она уже не работает, 3) открывает для себя другие опции и способы действовать.

Так вот, детский сад.

Пока сын рос дома, я пресекала попытки няни собрать игрушки перед прогулкой или ужином, говоря: не надо, не прерывайте его процесс, он же выстроил тут парковку для своих двадцати машин, не ломайте ему игру. Мне казалось, что так я показываю ребенку, что уважаю его пространство, вещи и ценность его как личности.

На самом деле, конечно, это была моя собственная стратегия выживания. Потому что при попытке убрать игрушки сын сразу закатывал скандал, и мне было проще самой пройти вечером после отбоя и все убрать, чем выдерживать это по пять раз в день. Мы с сыном жили душа в душу, и дома у нас царила тишина.

Но вот начался детский сад – и тут выяснилось, что в саду надо все время убирать за собой игрушки. Постоянно! По десять раз в день! Более того: даже если ты упираешься рогом и наотрез отказываешься, приходят другие дети и убирают игрушки вместо тебя! Все твои двадцать машинок, выстроенных на парковке прямо посередине ковра.

Это выносит сына в истерику всякий раз. Думаю, если бы он относился к уборке игрушек спокойно, он уже согласился бы оставаться в саду без меня: все остальное его там вполне устраивает. Но моя готовность убирать за ним все самой, так прекрасно работавшая в тепличных домашних условиях, вошла в непримиримое противоречие с новой социальной средой – и фактически стала изъяном.

Тут надо отметить еще одно хорошее драматургическое определение изъяна: это черта, которая мешает герою жить счастливо. Но при этом изъян – это не что-то плохое и отрицательное. Наоборот: когда-то в начале оно было хорошим. Удобным. Даже спасительным! И только изменившиеся условия сделали это хорошее – неудобным.

С точки зрения драматургии герой должен сперва увидеть, потом осознать – и дальше преодолеть свой изъян, чтобы стать счастливым.

Будем считать, что мы свой изъян увидели; будем работать над осознанием. И пожелайте же нам удачи в детском саду!

#материнство #изъян #разработка #герой #мастерство

Thu, 27 Aug 2026 10:37:48 +0000

Про пресс-релизы

Давным-давно, когда я еще работала журналистом, я думала, что редакторы отделов – это такие супер-интеллектуалы, которые целыми днями читают тексты, придумывают контент-стратегии и открывают звезд среди молодых репортеров. В общем, работают головой.

Потом меня повысили до редактора отдела – и вместо всего вышеперечисленного мне в почту стали сыпаться пресс-релизы. Десятки релизов в день.

Большинство из них я никогда не читала. И даже не открывала аттачмент, если в письме было написано «пресс-релиз». Мне хватило одного дня в новой должности, чтобы прочитать первые два или три из них и понять, что пресс-релизы пишут чужие для хищников, и к простой человеческой журналистике это все не имеет никакого отношения.

Став сценаристом и заведя этот канал, я думала, что навсегда распрощалась с этим унылым жанром. Но тут – вы не поверите – мне в личку стали сыпаться пресс-релизы. По несколько штук в день.

Решение не размещать у себя в канале рекламы, бартера и вообще никак его не монетизировать я приняла почти в самом начале. Продиктовано оно было стремлением к свободе самовыражения – но не только. Помимо любви к свободе, меня просто бесит форма, в которой нам, прости господи, контент-криэйторам, присовывают маркетинговую информацию.

Ведь как выглядит средний пресс-релиз? Это рассылка одного и того же текста по двум сотням разных контактов. (И хорошо еще, если эти контакты не видят мейлов друг друга в копии.) Мол, вот такая инфа имеется по поводу нас, красавцев; придумайте, что с нею делать у себя в СМИ/подкасте/канале.

Это очень похоже на популярный запрос от бизнеса к сценаристу: давайте сделаем сериал про компанию Х/марку Y/бизнесмена Z. Ты говоришь: давайте, а что в них интересного? А тебе в ответ – «это вы нам скажите» и «нет, ресерч мы, к сожалению, не оплачиваем».

Да идите в жопу с такими запросами! Сценарист ведь не приходит к продюсеру со словами «давайте сделаем сериал про батончик “Корни”». Он приходит сразу с историей, где есть герой, антагонист, завязка и кульминация. В батончике «Корни», уж поверьте, все это отсутствует; сценарист это выдумал, выстроил, выстрадал – и поэтому вам интересно, что будет дальше.

Конечно, если сценарист молодой и борзый, то он может прийти к продюсеру с идиотским заходом типа «давайте сделаем сериал про фарцовщиков в СССР». Но сразу – и справедливо! – получит на это отлуп. И отправится долго и нудно эту свою информацию упаковывать – ресерчить, что интересного было там у фарцовщиков, что вообще выпускает этот конкретный продюсер, и как можно все это поженить и выразить в двухстраничном синопсисе на сезон.

Пресс-релиз, который не хочется удалить сразу по получении, – это такой синопсис. Чтобы его написать (и прислать именно тебе), кто-то уже предварительно изучил твои интересы, придумал историю, которая будет тебе полезной, изложил ее коротко на страницу – и отправил «без обязательств». То есть, по сути, за тебя сделал твою работу.

(Если вы дочитали до этого места и узнали себя, значит, вы пиар-менеджер, вдохновивший меня написать этот пост некоторое время назад. Специально не называю ни имени, ни компании, ни бренда, но надеюсь, что вы порадовались, и спасибо, что так внимательно читаете мой канал.)

А сделать из этого пост я решила вот почему.

Сценарий – это точно такой же рекламный проспект будущего фильма, адресованный, прежде всего, заказчику. А потом – и тем, кто будет над ним работать. И дорабатывать этот сценарий нужно не до абстрактного сияющего совершенства – а под этих конкретных ребят с их конкретными интересами. Это и превращает предфинальный драфт из набора сцен с общим смыслом «смотрите, как я офигенно пишу!» в историю, которую, с большой вероятностью, снимут.

Это значит, что предфинальный драфт хорошо бы читать глазами участников съемочной группы – конкретных, если они уже есть, или хотя бы желаемых. Всем ли актерам тут есть что играть? Интересно ли будет на этом проекте художнику-постановщику? Оператору? Звукорежиссеру? Не вскроется ли продюсер?..

...Понятно, что а) это должен быть встречный процесс, и б) у вас нет обязанности всем сделать хорошо своим текстом. Речь не о том, чтобы удовлетворить хотелки самого распоследнего ассистента гаффера. Речь о том, чтобы написать финальный драфт так, чтобы тем, кого вы хотите в проект, захотелось над ним работать.

А это, будем честны, так же трудно, как написать пресс-релиз, который мало того что откроют, так еще и (ого!) прочтут.

#маркетинг #пресс_релиз #разработка #фарца