Про отказы
Мы семья тощих малоежек. Этим очень приятно бравировать в шумных компаниях, где каждый третий пытается похудеть, – но ровно до того момента, как у тебя рождается ребенок, и ты с ужасом понимаешь, что он такой же.
На тебя обрушивается лавина общественного давления в лице родственников, соседей и врачей старой школы. Ребенок слишком худой; он мало весит; в этом возрасте он уже должен есть сто граммов творога каждый день; он не доел свою порцию; ты его плохо кормишь.
Ребенок при этом, весело хохоча, разбрасывает паровые котлетки по кухне и размазывает полезный йогурт по волосам. А если ты вдруг настаиваешь, то с негодованием отталкивает твою руку с ложкой и возмущенно вопит.
Педиатр, которому я каждый месяц приношу это как проблему, повторяет одно и то же: кормите по аппетиту. Но что это значит на практике? Это значит, что я предлагаю ребенку еду до тех пор, пока он от нее не откажется.
Так что для меня лично каждый такой прием пищи оканчивается одним и тем же: ребенок активно (и иногда агрессивно, если я с первого раза не понимаю) отвергает меня вместе с моей едой. И это, скажу я вам, ситуация, знакомая всякому начинающему сценаристу.
Ты встал пораньше и приготовил вкусное: написал заявку на полный метр, пилотную серию сериала, экспериментальную короткометражку. Нарядно оформил, нарезал бананчик звездочками (то есть, простите, отформатировал, выбрал шрифты и даже придумал логлайн).
Отправил. И – тишина.
Это в лучшем случае, если ты не настаиваешь. А если вдруг лезешь к заказчику с ложкой – теребишь его в мессенджерах и допытываешься, прочитал ли он и когда ответит, – то можно нарваться и на бан.
Что с этим делать? То же, что и с кормлением собственного ребенка: утереться и продолжать. Не в смысле настаивать, а в смысле готовить еду на следующий прием пищи, и так каждый день, по три раза в день, на протяжении всей его детской жизни. И – не раниться об отказы.
Потому что ребенок, конечно же, не ненавидит тебя лично и твою ложку эту дебильную; он просто наелся, и ему хватит. Через какое-то время он снова проголодается, и твоя задача – опять сделать так, чтобы было что ему в этот момент предложить.
Да, возможно, он этого не захочет. Или не доест до конца. Или с веселым хохотом размажет по спинке стула. Но это уже не твоя ответственность, а его. А ты отвечаешь только за то, чтобы еда была, и чтобы она была качественной и свежей.
Звучит не очень, я понимаю. Особенно когда перекладываешь всю эту кормительную метафору на работу: ты пишешь и пишешь, а твои проекты все не запускают и не запускают. И все твои бананчики, вырезанные звездочками, отправляются в мусорное ведро.
Но ведь ты все равно вырезаешь эти долбанные бананчики всякий раз – не потому, что надеешься, что ребенок их наконец-то съест, а из любви к нему. И потому, что это твоя работа.
Будем честны: только любовь и ответственность заставляют нас продолжать это безнадежное дело, несмотря на неминуемые отказы. Но тут у меня для вас есть и хорошая новость.
В какой-то момент ребенок берет в руки вилку и говорит: «Исё».
