June 22, 04:29

Вышла статья (или вернее сказать "заметка"?), в которой Олег Лекманов с большой зоркостью обращается к анализу, возможно, самых знаменитых и самых непонятных строчек Пастернака: "Не спи, не спи, художник, / Не предавайся сну. / Ты -- вечности заложник / У времени в плену".
Олег пишет совершенно справедливо: "мы спросим себя: что это значит — «вечности заложник / У времени в плену»? Или чуть по-другому: к кому эти слова подходят лучше всего, чье имя можно безо всяких натяжек подставить на место «ты» двух финальных строк? Ответ, как представляется, очевиден — имя Христа, которого Бог от лица «вечности» отдал в «заложники» «времени» ради всеобщего спасения людей".
Более подробно с Олегом на эту темы говорил Лев Оборин в своем прекрасном подкасте "Между строк" (один из моих самых любимых подкастов; любите его и вы) - и говорили оба участника совершенно замечательно, но странным образом миновали один вопрос, который мне кажется ключевым: в чем проявляется христоподобие Художника и какое отношение это христоподобие имеет к происходящему ранее в стихотворении "Ночь"?
Если кому надо припомнить текст стихотворения, то в статье он полностью приводится, а я этим нахально воспользуюсь и сразу нырну в разбор.
Я не вполне уверен в исходной посылке Олега, что это заклинательное стихотворение заставляет и помогает бороться со сном, который норовит окутать лирического героя подобно апостолам в Гефсиманском саду. Начало стихотворения "идёт без проволочек / и тает ночь" сразу же перемещает нас в предутренний час: ночь тает. Это то же самое время суток, когда "меркнут знаки Зодиака" в другом знаменитом стихотворении, написанном во время бессоницы (а уж то отсылает к самым главным "Стихам, сочиненным ночью вот время бессонницы", устойчивая традиция!).
Лирический герой не спит под утро и воображает себе летчика, который взлетает сквозь туман и облака. Дальше точка зрения скользит, она то привязана с неспящему в собственной спальне, от которого летчик быстро удаляется (а сквозь него всё равно проступает спальня с вышитыми метками на постельном белье; отдельно прекрасен крестик - то ли вышивка им, то ли нательный крест, лежащий поверх белья - уже не постельного, а носильного, конечно), то перепривязывается к лётчику, который видит, как на тучу ложится тень крыла. Однако, чего лётчик точно не может видеть, так это как "В подвалах и котельных / Не спят истопники" или "Кому-нибудь не спится / В прекрасном далеке / На крытом черепицей / Старинном чердаке". Для этого нужно особое зрение, которое Пастернак выстраивает подробно и основательно, путая совершенно кинематографические ракурсы опрокинутого Млечного Пути с фантасмагорией планет под крышами Парижа, любопытствующих о новом фарсе. У этой точки зрения есть владелец, хотя он и не торопится появляться: это именно тот, кому не спится на чердаке (не спится! а не сладко спится, но надо будить и требовать бодрствования). "Он смотрит на планету, / Как будто небосвод / Относится к предмету / Его ночных забот". Это не взгляд Лётчика с небес на планету Земля, а взгляд Художника на любую планету небосвода, потому что он может себе вообразить любую - он вне пространства и к тому же вне времени, хотя оно и держит его в заложниках. Всё, что он видит и фиксирует в своем ночном труде - ночные бары, вокзалы, поезда, небесные тела, подвалы и котельные, истопники и кочегары - - всё это свободно и радостно переходит в божественную вечность.
Вспомним тут "На ранних поездах": "Превозмогая обожанье, / Я наблюдал, боготворя. / Здесь были бабы, слобожане, / Учащиеся, слесаря". Что делает в этом четверостишии поэт? Боготворит, буквально о-божает, то есть делает божественными баб, слобожан и далее по списку. То же делает и Художник, до странности похожий на самого Пастернака в его марбургской юности - где-то вдалеке от спальни, в которой мы стартовали, но душевно вблизи. Всё, что он себе воображает, всё, что он вмещает в свою поэтическую работу, отныне бессмертно и искуплено от скоротечной жизни и неминуемой смерти. Ars longa, vita brevis.

«Не спи, не спи художник...». Олег Лекманов

«Не спи, не спи художник...», Олег Лекманов


Соберем ещё раз это прочтение текста: поэт досадливо ворочается в постели и со скуки воображает себе тоже неспящих: летчика и самолет, ночные бары и вокзалы (места, исторгнутые из сна), ночных кочегаров и истопников, Париж (а поэт более поздний представил бы себе иной city never sleeps) и его ночное уличное освещение, потом самого себя (или кого-то похожего на себя, только моложе), пишущего стихи по ночам - не по принуждению, конечно, а по всемирной привычке романтических поэтов. Здесь лирический герой подмечает, что у ночной бессонницы есть высокий ("как звезда"), даже мистический смысл и одобрительно подбадривает юного себя: вот и хорошо, вот и не спи - ведь ты сейчас спасаешь мир от тления, как Христос спас всех от смерти. Время тикает (и скоро утро), но ты, Художник, сам от вечности и потому спать даже и не очень-то и обязательно.
Хочется надеяться, что с этой утешительной мыслью поэт наконец засыпает.
________________
Статья тут znamlit.ru/publication.php?id=7629
Подкаст здесь mezhdu-strok.simplecast.com/episodes/ep-4-sf4DWovQ

«Не спи, не спи художник...». Олег Лекманов

«Не спи, не спи художник...», Олег Лекманов