May 09, 12:54

В день победы подумал я вот о чём: милитаризм, который так отвратителен в современной российской пропаганде, конечно, является частью общего проекта возвращения к belle epoque, времени перед первой мировой войной. Завывания режиссера Богомолова про то, что Европа закатилась, а он, Богомолов, лучше всякой Европы является Европой - это то же самое. В книге "история одного немца" Себастьян Хафнер описывает, как для немецких подростков перед WWI война становится естественным состоянием, чем-от не слишком-то удивительным, таким обыкновенным спортом, в котором "наши" побеждают "их". «Целому немецкому поколению тогда был удален очень важный душевный орган, придающий человеку устойчивость, равновесие, а также, разумеется, и тяжесть. Он проявляет себя как совесть, разум, житейская мудрость, верность принципам, мораль или страх божий».
После завершения первой мировой войны идея о новой войне уже воспринималась как болезненная почти везде в Европе. Французы были чудовищно деморализованы и потому сдались при самом начале военных действий WWII, правительство Виши интегрировалось с немецким командованием на высоком уровне проникновения (на этом, собственно, основана основная сюжетная линия фильма "Касабланка"). Послевоенное экономическое лидерство США было гарантировано тем, что основной театр военных действий разворачивался на территории Европы и Африки, в меньшей степени и позже - на территориях Дальнего Востока. Я отдельно пишу об этом потому, что впервые в истории войн в самом большом выигрыше оказался не тот, кто победил на поле боя, а тот, кто принял минимальное участие в сражениях: США, Египет, Швейцария.
Несмотря на милитаристскую пропаганду ("когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин", 1938), СССР действительно пытался в межвоенный период занять позицию неприсоединения. Во Вторую Мировую войну (начавшуюся 1-го сентября 1939 года, если вдруг кто забыл, такое бывает в разговорах на русском языке) СССР вступил не как союзник гитлеровской Германии, но в очень специальном статусе. Я сейчас говорю даже не о разделе Польши.
Дело в том, что по Версальскому договору, подводившему итоги WWI, Германии было запрещено иметь или развивать в любом виде наиболее новые и эффективные виды вооружений: авиацию и химическое оружие. СССР предоставил Германии и исследовательскую, и учебную базы для обоих этих видов вооружений. Тот химический институт и полигон, который существенно позже в волжских степях наварил Новичку, был создан немецкими специалистами для разработки и тестирования немецких боевых отравляющих веществ. Послевоенные лётчики-испытатели, с которыми папа много работал, вполголоса под сигаретку охотно рассказывали, как им было неловко в начале ВОВ стрелять в свих вчерашних коллег и приятелей и как именно они с этой эмоцией переломались.
Замешательство товарища Сталина при начале боевых действий в 1941-м году на самом деле очень понятно, непонятно другое: что заставило геноссе Гитлера через два года после начала победоносной войны вдруг начать палить себе в ногу.
Позиция СССР внезапно поменялась в течение нескольких дней, страна была всё-таки вынуждена вступить в войну, которой, пусть и довольно причудливым способом, пыталась избежать