June 23, 10:54

Полезное чтение

Forwarded from :

Эпизод из воспоминаний сталинского наркома финансов А. Зверева. Примечательно, что дело происходит в середине 20-х гг., т.е. не во время военного коммунизма или коллективизации. Сам Зверев работает старшим уездным инспектором по продовольственным заготовка в Московской губ.:

"Но я старался избегать всяких «перегибов». Не всем это удавалось. Один мой старый товарищ, С. Н. Семейкин, был председателем Петровского волисполкома. В волости находились крупные текстильные предприятия. Вокруг них вертелись разные жучки: кто приспособился поставлять пряжу, кто — телеги для развоза товара, кто — краску. По закону им полагалось платить контрибуцию — вненалоговую сумму с крупных доходов. Но ни один из них не внес в казну даже грошика.

Стал Семейкин думать, как поступить. Уговоры не помогают, словесные угрозы тоже. Арестовал он троих, все равно не платят. Арестовал тридцать человек — никакого эффекта! Нет, дескать, денег, и все тут. Взбешенный и отчаявшийся Семейкин заявил, что за неповиновение властям и в назидание другим он одного из задержанных повесит. Заколотил в потолок волисполкомовского кабинета здоровенный крюк, накинул веревочную петлю, поставил табуретку и приказал привести из камеры предварительного заключения «буржуя Боронихина».

Милиционер привел Боронихина. Председатель спрашивает:
— Будешь платить?
— Рад бы, Степан Никитич, да нечем.
— Видишь петлю?
— Вижу.
— Полезай.
— Что вы, Степан Никитич? Да ведь вас самого потом не помилуют.
— Я знаю. Да вот у меня револьвер. В случае чего застрелюсь, как подобает честному большевику, но сначала тебя, прохвоста, повешу — на страх всем прохиндеям, чтобы знали, как обманывать Советскую власть! Лезь в петлю, а не то первую пулю — тебе.
— Ну что же, прощайте, Степан Никитич!

Купец взбирается на табурет и, вытаращив от страха глаза, просит сбавить контрибуцию. Семейкин требует прекратить разговор. Купец торгуется, предлагает уплатить три четверти суммы. Председатель подходит к нему и собирается вышибить ногой табуретку. Боронихин вопит, что согласен уплатить все положенное.

Когда мне рассказали эту историю, я вначале не поверил, что Семейкин решился на такое. Но сам Семейкин не только подтвердил, что все было именно так, но искренне жалел, что не успел ударить по табуретке. Никакие мои слова, что это самосуд, не произвели на него впечатления. Он остался при своем мнении".

Если для НЭПа инсценировка казни при сборе "контрибуции" (хорошее слово) - это еще действительно "перегиб", то в период коллективизации, когда наверху на такие вещи стали закрывать глаза, "перегибы" превратились в обыденность. Например, в известном письме Шолохова Сталину упоминаются такие методы проведения хлебозаготовок: "...надевали на шею веревочную петлю и вели к проруби в Дону топить...", "...стреляли мимо головы допрашиваемого из дробовиков..." и даже "...в помещение комсода внесли человеческий труп, положили его на стол и в этой же комнате допрашивали колхозников, угрожая расстрелом..."