February 03, 07:47

Разумеется, книжный цикл Дарнтон описывал на полях своей большой работы по запрещенной литературе во Франции XVIII века, и это немножко заметно: например, специфика бумаголитных производств, о которых у него сказано немало в разделе о Материалах, полностью завершилась с расцветом индустриальной революции и эпохой массового производства. Хотя издатель и до сих пор выбирает бумагу (и иной раз может ошибиться), это давно уже мало что определяет.
А уж с началом электронной эпохи и вовсе какой-то исторический грейдер перепахал весь книжный цикл, снося стены и круша акторов.
Продавец (к примеру, Amazon.com) уже поглотил и Оптовика, и Типографа, и частично Издателя, и частично Хранилище. Читатель и Автор, начальная и конечная точка книжного Уробороса, до недавнего времени делали вид, что для них мало что изменилось: писатель пописывает, читатель почитывает. На самом деле экспоненциальный рост доступной информации меняет очень многое в жизни читателя: он единственный из всей цепочки упёрся в непополняемый дефицит. Чтобы прочесть всё, что можно прочесть (а кроме того, в ту же голову посмотреть всё, что можно посмотреть, сыгрануть во всё, во что можно поиграть, да ещё и подумать той же головой хотя бы немного), у него больше нет времени, и рост продолжительности жизни мало что в этом меняет.
Тот элемент производственного цикла, который страдает от непополняемого дефицита, всегда задает ритм всей работы. Книжный рынок дигитальной эпохи - это рынок читателя.
Для Автора это означает трагическое, катастрофическое изменение социального контракта.
Все судороги системы копирайта, все истерические прыжки крупных издательств туда-сюда в контентной политике - это всё дробные отражения этой большой ситуации

Но история, рассказанная Остапом, показывает ещё один интересный аспект этой новой ситуации: кто пересказал какую-то историю в более удобной для ленивого, перекормленного читателя форме, тот и Автор. Нет сил разбираться во вложенных сообщениях, нет интеллектуального усилия, достаточного для старомодного «Цит.по»: где прочитали, там и запомнили. Как увидели, так и отреагировали. Сама нутряная концепция авторствования на наших глазах плывёт и плавится.
Страшно и интересно, как стоять на тающем айсберге.