April 16, 10:56

«Князь Шаликов был чрезвычайно известен и смешон своею нежностию, которой совсем не было в его характере: он был только сластолюбив и раздражителен, как азиатец; его сентиментальность была только прикрытием эпику­рейства. Он был странен и в одежде: летом всегда носил розовый, голубой или планшевый платок на шее.
Его нежные бульварные похождения невообразимы! Иногда за это ему случалось попадать или в неприятные, или в смешные приключения, которые не подлежат скром­ному описанию, но которые забавляли его современников! Он был очень ориги­нален. Нынче оригиналы так редки, бульвары и гулянья сделались так пошлы, что для современников князя Ша­ликова - его именно недостает на Тверском бульваре, как необходимой принадлежности.
А. Ф. Воейков в известных тогда стихах Дом сумасшед­ших поместил туда и князя Шаликова, Выписываю этот куплет:

Вот на розовой цепочке
Спичка Шаликов в слезах!
Разрумяненный, в цветочке,
В ярко-планшевых чулках,
Прижимает веник страстно,
Кличет Граций здешних мест
И, мяуча сладострастно,
Размазню без масла ест!

Он любил жизнь и боялся смерти; но называл жизнь всегда гадкою. Однажды, после философского рассужде­ния в своем роде, он простонал нежно: "Жизнь и сама по себе гадка; а там умрешь, да еще Макаров напишет эпи­тафию!" Но это не сбылось: он пережил М. Н. Макарова и умер после него».

М.А. Дмитриев. Мелочи из запаса моей памяти