June 25, 2017

Человечество сегодня празднует кривоватый юбилей в 110 лет со дня рождения одного из моих самых любимых русских поэтов Арсения Александровича Тарковского. И я с ним, с человечеством.

Странно теперь думать об этом, но Тарковский прожил почти всю жизнь в мучительном знании, что стихи его никогда не будут опубликованы, потому что времени не созвучны и вообще не нужны. Зато советской власти было нужно крепить интернациональную дружбу народов империи – и потому со всех языков на русский переводили поэзию идейно выдержанных национальных самородков, желательно пролетарского происхождения. Лучше всего, чтобы поэт был неграмотным и очень старым, потому что тогда можно было переводить на русский его восторженные стихи о Сталине, не особенно прислушиваясь, что в действительности он бормочет под звуки домры, но так везло не всем.

Тарковский переводил много - и, я думаю, был благодарен этой работе, которая исправно (а иногда и недурно) кормила его. И мучался ею, отнимающей у него право на собственный голос. Строчки из стихотворения "Переводчик" про лучшие годы, отданные за чужие слова, и его рефрен "Ах, восточные переводы, Как болит от вас голова!" сделались уже чересчур известны. Поэтому сегодня давайте вспомним другой стишок на ту же тему. И даже картинку.

Это из "Альбома кошачьих муз", домашней коллекции шуточных картинок, открыток, посланий и реляций Тарковского и его третьей жены переводчика Татьяны Озерской. На всех этих картинках Озерская изображается кошкой, а сам автор - псом – то очень довольным, то трагически печальным, то "нелюбимым кошкой" и оттого одиноким, то вынужденным "вешним воздухом дышать / в зимней оболочке".

Год за годом проходит
А худеющий Пёс
Всё стихи переводит
Задыхаясь от слёз

Он совсем понемножку
Жизнь сгубил бы свою
Но глядит он на кошку
Нарисованную.

И ему веселее
И полегче ему
Все кошачьи затеи
Обожающему!

Озерская, конечно, и сама яркий персонаж истории советского перевода: "Хроника капитана Блада" Сабатини, "Рождественская песнь в прозе" Диккенса, "Аэропорт" Хейли, "Унесенные ветром" Митчелл, рассказы Роберта Шекли и почти весь О.Генри, весь цикл Кристи про Эркюля Пуаро – и там, в общем, еще можно долго это продолжать.
Что Озерскую недолюбливали влюблявшиеся в Тарковского косяками девушки – это неудивительно. Публика нижнего бара ЦДЛ её тоже не любила: за достаток, хваткость и оборотистость. Не полюбили третью жену и друзья, и дети Тарковского, считавшие, что она с ним резка. Сам Тарковский в досадные минуты бурчал "наши жёны - кошки раздражённы" и даже "я единственный в нашей семье, кто женат на гремучей змее", но, кажется, был всё-таки по-собачьи рад хозяйской руке.

О, как все кошку полюбили.
Людское сердце это или
Мышь у нее в руке?
А пёс сидит в автомобиле
На ремешке, в тепле.