November 18, 2019

«Эпоха нервозности» Иоахима Радкау совершенно обязательна к прочтению. Автор с замечательной изобретательностью поднимает из недр дневников и газетных заметок цельную картину рождения модерного человека из духа капитализма и желания постоянной бодрости, постоянного возбуждения. Археология чувств под пером Радкау полна чудес и даже некоторой скандальезности.
“На рубеже XVIII–XIX веков человеком развитым и полноценным считался человек возбудимый и чувствительный — по крайней мере в глазах немецкой образованной буржуазии. «Мы стремились стать чувствительнее и печальнее», — описывает Иоганн Генрих Фосс, один из членов гёттингенского «Союза Дубравы», прощальную сцену в сентябре 1773 года, когда ее участники объединяли свои души песнями, объятьями и пуншем, пока не полились потоки слез. Нервное перевозбуждение, о котором написано в литературе того времени, было такого рода, который ценили очень высоко, видели в нем особый дар и вызывали у себя намеренно, что не исключало, правда, и того, что оно рано или поздно выходило из-под контроля и вело собственную жизнь.

Культ возбудимости накладывал отпечаток — как же иначе — на эротический опыт. Американский ученый Курт Р. Эйслер в своем «психоаналитическом исследовании» о Гёте сделал обоснованное предположение, что вплоть до зрелого мужского возраста Гёте страдал от преждевременного семяизвержения, которое могли вызвать даже поцелуи.
Эйслер предполагает, что «психологическая конституция его личности задавала тенденцию к полному эмоциональному ответу даже на минимальный раздражитель». Столетие спустя с такими особенностями он был бы признан неврастеником. Однако в свою эпоху он, видимо, не чувствовал себя потенциальным пациентом. Вполне уверенный в себе, он в 1781 году, 32 лет от роду, говорит своей матери о «размахе и скорости» своей натуры, которая в «тесном и медленном буржуазном» кругу приводила бы его «в бешенство», тогда как свобода жить в соответствии со своей природой всегда благоприятно сказывалась на его здоровье. Если чувство уверенности в себе базировалось на чувствительности, то излияние семени под влиянием одних поцелуев воспринималось скорее как признак тонкой натуры”.