January 29, 07:47

Forwarded from Traditional Modernist:

Самое модернистское во всей этой истории с вирусом это, то что наше восприятие эпидемии очень основательно сформировано киноиндустрией и особенно жанром катастроф и апокалиптичного кино. Паника, которая охватила сейчас китайцев, во многом вызвана тем, что меры китайского государства это что-то среднее между действиями authorities в Обители зла и Войне миров Z. Все тотально скрывается, а люди которые постят видео из госпиталей и пустых торговых центров рискуют нарваться на серьезные проблемы с властями.

Посмотрите на фото и видео из Уханя. Трупы запакованы в пластиковые мешки, которые уносят люди, выглядящие, так, как будто их образ взят из всем известных блокбастеров. Кино давно подменяет реальность и когда мы сталкиваемся с чём-то реальным, но похожим на увиденное в кино, мы начинаем действовать подобно вымышленным персонажам, а не реальным людям. Хотя что есть реальный человек? Антиутопия современного глобального общества, которое мы заслужили.

Forwarded from Traditional Modernist:

Самое модернистское во всей этой истории с вирусом это, то что наше восприятие эпидемии очень основательно сформировано киноиндустрией и особенно жанром катастроф и апокалиптичного кино. Паника, которая охватила сейчас китайцев, во многом вызвана тем, что меры китайского государства это что-то среднее между действиями authorities в Обители зла и Войне миров Z. Все тотально скрывается, а люди которые постят видео из госпиталей и пустых торговых центров рискуют нарваться на серьезные проблемы с властями.

Посмотрите на фото и видео из Уханя. Трупы запакованы в пластиковые мешки, которые уносят люди, выглядящие, так, как будто их образ взят из всем известных блокбастеров. Кино давно подменяет реальность и когда мы сталкиваемся с чём-то реальным, но похожим на увиденное в кино, мы начинаем действовать подобно вымышленным персонажам, а не реальным людям. Хотя что есть реальный человек? Антиутопия современного глобального общества, которое мы заслужили.

Forwarded from The Word and the Sword:

Есть такая теория, что в истории остаются только мужественные эпохи, в которые совершались деяния, и которые на самом деле суммарно составляют сравнительно небольшой отрезок времени. При этом человечество даже не представляет, какое количество веков и иных социальных моделей благополучно кануло в Лету, практически не оставив следа.

Возьмём, к примеру, современный гендерный вопрос. Феминистический дискурс основан на представлении о неком едином патриархальном прошлом, в котором женщина почти не имела никаких прав. Исламский феминизм здесь делает оговорку, что во времена Пророка (мир ему и благословение) права женщин соблюдались, но потом всё снова оказалось захвачено, попрано и переделано под себя мужчинами. Но в целом, мне кажется, мы здесь также имеем дело с законом исторической избирательности, позволяющей людям видеть в истории основном какие-то патриархальные крайности, и оставояющей в стороне целые века самого настоящего феминизма.

Вот, например, отрывок из заметок марокканского хрониста и путешественника XVI века:

"Поверх платья они заворачиваются в покрывала из очень тонкого, лощеного хлопчатобумажного полотна, которое привозят из Индии. На лице они носят черную вуаль из очень тонкой, но несколько жестковатой ткани: можно подумать, что она сделана из волос. Благодаря этой вуали женщина может видеть мужчин, в то время как те ее не видят. На ногах они носят башмаки или очень красивые туфли на турецкий манер. Эти женщины столь тщеславны и так соблюдают свое достоинство, что среди них нет ни одной, которая снизошла бы до того, чтобы прясть, шить, стряпать, поэтому мужу приходится покупать у поваров вне дома все уже приготовленное. Немногие стряпают дома, разве что когда имеют большую семью. Эти женщины пользуются большой свободой и независимостью. Поэтому, когда муж уходит в свою лавку, жена одевается,  душится дорогими духами  и отправляется на прогулку по городу, нанести визиты своим родственникам и друзьям и изрядно поболтать.

В своих речах жители Каира совершенно бесстыдны. Обойдем молчанием их непристойные поступки, но отметим, что часто случается, что женщина жалуется судье на то, что ее муж не выполняет каждую ночь как следовало бы свои обязанности в смысле плотского соединения. Вследствие этого часто возникают разводы и вторые браки".   (аль-Ха́сан ибн Муха́ммед ал-Вазза́н аль-Фаси, aka Лев Африканский) 

Что здесь примечательно? Во-первых, пресловутая вуаль описывается автором в совершенно другом контексте, чем это принято теперь. Кто видел эти традиционные египетские "сетки", и то, с каким гордым видом их носили женщины хотя бы в старых фильмах 30-х годов, как символ своего достоинства, благосостояния и статуса, знает, что никакого отношения к вопросу угнетения всё это не имеет. Во-вторых, интересный момент, конечно - поголовный отказ женщин среднего ремесленного и торгового сословия от домашней работы, что совершенно непонятно человеку, в сущности, другой, хоть и родственной культуры, хотя с точки зрения Шариата женщина имеет на это право, тем более если таковы обычаи её сословия, как и на развод по вышеуказанной причине, что автору видится совершенно неприемлемым и даже "бесстыдным".

Не затрагивая вопрос, насколько и что здесь хорошо, а что плохо, можно утверждать, что мы видим столкновение двух совершенно разных гендерных моделей в рамках арабо-мусульманского мира одного времени, в целом определяемого как мир патриархальной традиции.