November 14, 2019

Послушала доклад про украинский рынок яйцеклеток. Типичный донор, поставляющий ооциты на экспорт для Англии, Израиля и ЕС - женщина лет 27, которая в одиночку воспитывает ребенка/детей младшего дошкольного возраста. Высшее образование. Возможно, работает, но платят мало или зарплату задерживают. Заработанные на донорстве около 1000 долларов за пункцию (в ходе пункции берут от 12 ооцитов, цикл можно проходить раз в три месяца) тратит на долги по ипотеке, ремонт и бассейн для ребенка. Дорога в клинику может занимать до 12 часов, некоторые клиники известны, например, стремлением увеличить дозу гормонов, чтобы забрать побольше яйцеклеток за раз. При этом особенно прекрасно то, что экспортируемые яйцеклетки оформляются как "добровольное донорство" (потому что возмездное в бОльшей части т.н. Цивилизованного мира запрещено). Существуют специальные люди, чья работа заключается в оформлении и легализации этой гуманитарной помощи. От добрых альтруистичных девушек с популярным фенотипом. Блондинки со светлыми глазами самые альтруистичные. Кстати, в клиниках обычно есть два каталога доноров - просто каталог и VIP-каталог. Доноры там одни и те же. Но во втором картинки поярче - и вообще клиенту так приятнее.

Отдельный жанр – медицинский туризм с целью донорства: путешествие в зарубежные клиники по приглашению медучреждения или непосредственных заказчиков. Такой способ посмотреть мир. У кого-то при этом складываются отношения с принимающей парой, кто-то предпочитает ничего об этом не знать.

Написала об этой истории в закрытую группу, сопроводив это комментарием в стиле «пиздец», потому что такое лицемерное представление сделки, в которой можно выбирать цвет глаз, волос, рост и знак зодиака донора, немного доплатить за магистерское образование, а донора интересует не мир во всем мире, а ребенка в школу собрать, как добровольной альтруистической помощи ведет к тому, что донорам банально недоплачивают и перекладывают на них все риски.

В ответ получила крайне неожиданные для меня комментарии «а вы подумали о получателях – им же тоже трудно!» Про получателей, надо сказать, я не писала ничего (в частности, потому, что речь шла о конкретном контексте, и потому, что мои представления о тяжести работы доноров базируются на том, как чувствовала себя во время протоколов подруга, делавшая ЭКО).

Тем не менее, страдание и риски, связанные со здоровьем «для себя» и «за деньги» выглядит очень по-разному. Ради себя люди марафоны бегают, но если бы их работодатель попробовал так припахать, трудовая инспекция первого мира не пропустила бы никогда (про sweatshops в Тайване помолчим). Решения о том, чтобы отдать почку ребенку или продать будут приниматься с разным учетом рисков. И возмездное донорство почек, как правило, запрещено по этическим соображениям.

С донорством крови, которое является существенно менее травматичным, дело обстоит двояко. Официально донорство за деньги запрещено, фактически, основная масса доноров в РФ – люди, рассчитывающие на деньги, которые называются «компенсация за питание» и выплачивается при кроводаче. Финансово незаинтересованные люди чаще сдают кровь по чьей-то просьбе, не на регулярной основе (хотя я знакома с несколькими почетными донорами, действующими из альтруизма). А доноров костного мозга просто очень мало.

А вот яйцеклетки – где как.

Возможность завести ребенка – дело не жизненно важное в медицинском контексте, в отличие от переливания крови. И при этом может ощущаться как «жизненно важное» социально. И когда речь идет о донорстве ооцитов и суррогатном материнстве дискуссия всегда идет между неолиберальными «их тело – их дело» и «каждый имеет право зарабатывать как хочет» и дискурсом социального неравенства и экономического принуждения: то, что множество матерей-одиночек в небогатой стране не находит другого способа заработка – не их личное качество, а фрагмент общественного устройства. Сделает ли запрет жизнь нынешних доноров лучше сейчас? Через 5 лет? (продолжение следует)

Идеальной моделью донорства, видимо, была бы ситуация, в которой все «свободные» ооциты будут приходить на рынок, от женщин, замораживающих яйцеклетки для себя, и часть из них отдающие другим (уже сейчас можно заключить такой договор с криобанками), но сейчас их в общем потоке немного.

В общем, нет, я не знаю, что с этим делать делать. «Все запретить» кажется нереалистичным – технологию обратно не запихнешь, а выводить ее на черный рынок – такое себе решение. Поэтому остается только обсуждать, пока из этого в обществе не вырастет то понимание, которое сможет стать основой соответствующего законодательства.

В качестве иллюстрации прикладываю ссылку на статью «РИА», там про Россию рынок донорства ооцитов - статья так себе, зато с этнографией ria.ru/20191014/1559638934.html

Сколько зарабатывают на торговле яйцеклетками и чем это грозит

РИА Новости, 14.10.2019


И еще подход с другой стороны: коллега говорит, что нынешние ВРТ, в принципе, оказывают на женщину давление, подталкивая ее к репродукции: раньше диагноз «бесплодие» чаще был окончательным. Сейчас есть множество технологий, которые нужно попробовать, прежде чем отказаться от материнства или начать рассматривать усыновление. Стимуляция, ЭКО со своей яйцеклеткой, ЭКО с донорской, суррогатное материнство.. Каждый раз нужно делать выбор – вкладывать ли еще ресурсы – или остановиться. И появляются те, кто, после долгих попыток получает не только младенца, но и сильнейшую депрессию. Или ничего, кроме ущерба здоровью. Даже если не сходить с точки, что наличие выбора – безусловный плюс, это не избавит нас от необходимости эти выборы продумывать, понимать, на что мы опираемся в процессе, что важно, что нет. Даже если выбор свободный, нельзя не учитывать то, какие взгляды в обществе на него влияют.