November 17, 2019

Если говорить о случае Соколова, то важнее сейчас не то, какой срок получит конкретный человек. Все воздействие на Соколова-человека кончилось: the damage is done. Убийство совершено, Анастасию Ещенко – талантливую молодую исследовательницу – не вернуть. И до 9 ноября убийца много раз получал сигнал: так можно. Когда избитая им девушка подала заявление в полицию, но дела не было. Когда устраивал побоище на реконструкции – и ничего. Когда на его лекции избили слушателя, задавшего неудобный вопрос – и была этическая комиссия, которая мягко пожурила доцента, сообщив, что, вообще-то слушатели были сами виноваты. Ему столько раз сказали «можно», что.. теперь чего уж. Воспитывать поздно. Нет, понимать и прощать не надо, но возмездие, само по себе, мало что изменит.

То, какое наказание будет назначено доценту – это сигнал обществу о том, как государственная машина оценивает его деяние. Будет ли это статья «убийство» - без смягчающих обстоятельств, состояния аффекта и прочего (явку с повинной, правда, уже зачли). Как назначенное наказание будет соотноситься со сроком за политически некорректный твит? Станет ли смягчающим обстоятельством то, что один участник сюжета - ученый с мировым именем, а жертва – всего лишь аспирантка, да еще и «сожительница»?

Второе важное - останется ли эта история «частным случаем безумия» – или все-таки начнется разговор о существовавших между убийцей и жертвой неравенствах – в возрасте, социальном положении, занимаемой должности, и да, это и о домашнем насилии тоже. Изменится ли «корпоративная культура» истфака? Будет ли в вузах дискуссия о том, насколько этичны (нет) отношения между преподавателями и зависящими от них обучающимися? Коллеги, кстати, напомнили, что запрет на родство между соискателем степени кандидата наук и оппонентом (и другими ключевыми участниками) давно существует, и не считается массовым ограничением свобод граждан.

Если честно, техническая реализация подобного запрета меня сильно пугает – но он должен быть хотя бы проговорен. И отсутствие институциональной возможности противостоять домогательствам от вышестоящих – еще хуже.

Пока СПбГУ ограничился тем, что обещал вернуть требование о предоставлении преподавателями справки о психическом здоровье. Это значит, что люди типа меня поедут в районный ПНД отвечать на вопросы «как часто вы употребляете алкоголь?», а люди типа Соколова – в лучшем случае, попросят «девушку» купить справку в интернете. Или просто проигнорируют требования отдела кадров. Потому что им можно.