Про эмиграцию

Иногда я нарушаю данное себе обещание не разбирать в этом канале чужое кино. А этот пост даже и нарушением не назовешь – потому что он про театр.

На днях мы с мужем посмотрели спектакль «Иностранка» по одноименной повести Сергея Довлатова. Режиссер спектакля – Максим Диденко, в роли Маруси – Мария Машкова, в роли Довлатова – Максим Суханов, а остальные мужские роли играет Никита Кукушкин (и немножко юный Никола Ашурков).

Пьесу по «Иностранке» написал Михаил Дурненков – в уже ставшем классикой жанре «гибридного вербатима», когда в существующий текст (в данном случае – довлатовский) включены собранные драматургом и/или режиссером «вербатимы», монологи артистов о них самих.

Первый спектакль в этом жанре, который я видела, был «Зажги мой огонь» Саши Денисовой и Юрия Муравицкого в московском Театре.doc – 15 лет назад. Актеры, игравшие Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джимми Хендрикса, рассказывали о своем собственном школьном советском детстве, о встречах и расставаниях, о маме с кастрюлькой на коммунальной кухне – и о мечтах и страхах, знакомых каждому, кто берет в руки гитару, чтобы изменить мир. Даже если он/а делает это в Ярославле, а не в Лос-Анджелесе.

Тогда меня поразило, как много общего у мировых рок-звезд с неуверенными в себе, задерживающими квартплату, обижающимися на критику или ее отсутствие артистами крошечного московского театра. И как много общего у этих артистов – с нами, сидящими в зале.

В «Иностранке» в судьбу довлатовской героини вплетены воспоминания самой Марии Машковой – о [печально] знаменитом отце и маме, о детских полетах «зайцем» из Новосибирска в Москву на приставном стульчике в кабине деда-пилота – и о вынужденной эмиграции-2022. О знакомстве родителей, о советской овчинной шубе и куклах Барби. О попытках пробиться в Голливуд – и не остаться в буквальном смысле на улице. О мечтах и страхах, знакомых каждому, кто не знает, кто он такой и где окажется через месяц, потому что прошлого не осталось – одно только неприветливое чужое будущее.

Такие воспоминания – бессмысленные, необязательные и неудобные – как раз и делают нас живыми. Они и персонажей делают живыми – поэтому так и важны «бэкстори», поэтому автор обязан их знать про своих героев, даже если в истории они не фигурируют и на сюжет никак не влияют.

Чем необязательней, но конкретней эти воспоминания, тем лучше. Идеал – конечно, печенька «мадлен» у Пруста, с ее текстурой, вкусом и даже запахом. Эту печеньку не сможет подсказать писателю никакой AI, потому что она и существует-то только в памяти тех, кто когда-то макал ее в чай. Но именно эта печенька всех этих людей и объединяет.

Воспоминания, собранные в «Иностранке», – довлатовские и дурненковско-машковские – работают точно так же. Детская шуба, стоящая колом вокруг трехлетнего человека; толстые варежки на резинке; запах подъезда, в который не войдешь больше никогда; шершавый паркет под шерстяным ковром у родственников, постеливших на раскладушке. Все это объединяет не только довлатовскую Марусю с Марией Машковой, но и всех, кто сидит в зале, – с ними обеими. Со всеми, кто когда-нибудь эмигрировал (или просто переезжал на другую квартиру).

В эмиграции такие воспоминания стираются, становятся нерелевантными и «ничьими». Они словно остаются на старом месте, в другой жизни, в забытом прошлом. Их можно лишь рассказать кому-то со сцены – в надежде, что там поймут, хотя опыт у тех, кто в зале, скорее всего, другой, и для них это все в лучшем случае просто экзотика.

В этом смысле любой эмигрант напоминает неправильно собранный уровень «Тетриса» – с дырками разной формы.

«Иностранка» воспроизводит эту метафору не только на уровне содержания, но даже и методологически. Спектакль собран из живой актерской игры и фрагментов видео, на которых, в свою очередь, – артисты, снимавшиеся в студии «на зеленке», в нарисованных позже локациях. Начинается новая сцена – и ты никогда не знаешь, что в ней окажется настоящим, а что – отсутствующим, понарошечным, вспомненным впопыхах...

...А скрепляет все это вместе, конечно, зритель. Потому что он, как и герои, упрямо помнит все это ненужное из другой жизни – и никак не соглашается отпустить.

Так и возит все это в пяти чемоданах по всем городам и странам – в тщетной надежде хоть с кем-нибудь разделить.

#театр #вербатим #память #Иностранка #эмиграция #Довлатов #Диденко@screenspiration