Про самооткровение

Это понятие, введенное Джоном Труби – и при этом недооцененное, чтоб не сказать непонятое, в широких сценаристских кругах.

По Труби, самооткровение – неотъемлемая часть кульминационной «троицы»: схватка – самооткровение – «моральный поступок». Или в другом порядке: самоокровение – схватка – «моральный поступок». Или так: «самооткровение – «моральный поступок» – схватка.

С кульминацией вроде бы все понятно. Схватка – это решающее столкновение с главным антагонистом. «Моральный поступок» – это действие, которое герой совершает после того, как прошел трансформацию и получил новую систему ценностей.

Даже с моментом «все потеряно», который случается до кульминации, все понятно. Хотя и не все так просто (у меня был об этом пост).

А вот самооткровение – ну, такое. Оно кажется фишечкой для кинокритиков, абстракцией, наверченной на структуру ради прикола. Хотя на самом деле самооткровение – это то, ради чего в истории вообще есть кульминация.

Его принято описывать следующим образом: герой узнает о себе что-то такое, чего он раньше не знал.

Вроде все просто. Герой был весь фильм задротом, а потом в кульминации застрелил восемь человек, спалил дом и трахнул гуся. Узнал, значит, что он и так тоже может.

На самом деле хорошее самооткровение гораздо сложнее – и одновременно проще, чем секс с гусями. Его, самооткровения, основообразующий элемент – глубокое и, самое главное, искреннее удивление героя от самого себя. Причем удивление не от того, как он вдруг изменился, а от того, что вот это в нем, оказывается, всегда было. Просто он этого в упор не видел, пока не оказался в сложившихся обстоятельствах.

Это как с материнством. У тебя спокойный характер и 10 лет личной терапии в анамнезе. Ты знаешь все токсичные семейные паттерны и умеешь их счастливо избегать. Ты читала все книжки по психологии, все понимаешь и обо всем можешь договориться со всеми, кто для тебя много значит.

Но в одно прекрасное утро твой ребенок вдруг отказывается есть сырничек, который ты ему приготовила. И кашку, которую вы вместе сварили по методу Монтессори. И свою любимую клубничку. И банан. И черта лысого в ступе. А хочет он только детскую пюрешку цвета кислотной жвачки – причем хочет истерически, а тебе коллективное бессознательное твердит, что в пюрешке той сплошной сахар, и сосать ее из пакетика в этом возрасте вредно для прикуса, челюсти, речи и поступления в магистратуру.

И ты реально не знаешь, как это происходит. Но вот уже через 10 минут ребенок рыдает, ты рыдаешь, все в доме рыдают, ребенок все-таки получает богопротивную свою пюрешку, а ты идешь в спальню орать и швыряться предметами от того, насколько ужасная тыжемать.

И пока ты орешь, часть тебя поднимается к потолку, смотрит на все это сверху – и окончательно офигевает. Потому что все, что ты делала этим утром, и все, что творится сейчас, при всей своей жести не ново. Это всегда в тебе было – просто до сих пор обстоятельства не стекались таким причудливым образом, чтобы все это проявить.

Как я уже писала, офигение от самого себя и есть главный признак хорошего самооткровения. Причем тут важны оба слова: и «офигение» – и «от себя». Ведь то, что открылось в этот момент герою (от чего он и офигел), должно быть его органичной частью с самого начала истории.

Для этого герой должен быть многослойным и сложным (а не для того, чтоб редактор вас похвалил). Сложность героя – функция от его самооткровения; она состоит в том, что герой сам себя до конца не знает. Но автор-то должен знать его как облупленного, – например, чтоб слепить ему годное самооткровение.

В теории это звучит легко. Но стоит начать писать – и все, что герой может понять о себе перед «схваткой», кажется высосанным из пальца. Потому что без конкретных примеров из жизни все-таки непонятно, как это – самооткровение? Почему? Зачем?

У меня уже больше двух лет есть отличный пример из жизни.

Многие матери – особенно пережившие послеродовую депрессию, – говорят, что в первые годы родительства словно «теряли себя». Буквально – не узнавали...

...Мне кажется, это и есть идеальное самооткровение. Просто оно болезненное – и потому нежелательное. Я, молодая мать, узнаю о себе то, чего раньше не знала, – и знать, честно говоря, не желаю. Ведь это не я, а какая-то сумасшедшая орет и швыряется мокрым бельем из стиралки, потому что сырничек, кашка, клубничка, банан и лысый черт в ступе. Настоящая я – та, которая была раньше, – спокойно выкидывала все вышеперечисленное в помойку и заказывала себе суши.

Значит ли это, что я изменилась? Нет. Изменились мои обстоятельства.

Раньше вопрос про кашку и сырничек был для меня умозрительным. А теперь стал насущным – и превратился в источник конфликтов и столкновений.

Не случайно ведь самооткровение происходит не абы где, а до, во время или сразу после схватки – то есть главного столкновения. Потому что в теории все легко, и все кошки серы – до тех пор, пока мы не столкнулись с ними на практике и не выяснили, что они еще и линяют, орут и когтят диваны.

#JohnTruby #самооткровение #структура #материнство@screenspiration

Про героя и антагониста

Есть такое драматургическое общее место: антагонист в истории – не абы какой отрицательный персонаж, он специально придуман так, чтобы на каждом шагу бросать вызов главному герою. То есть герой и антагонист подогнаны друг под друга, с учетом взаимных особенностей, слабых сторон и травм.

Это вроде бы ясно. Но в то же время это какое-то абстрактное знание. Что с этим делать, когда есть Вася, Петя, и есть история, в которой Вася и Петя – антагонисты?

Еще одно драматургическое общее место – но уровнем выше, – что герой и антагонист на самом деле имеют одно и то же желание (desire, в терминах Джона Труби). Разница в том, как они добиваются исполнения этого желания, и делает их противниками.

Это вроде тоже понятно. Хотя студенты часто не соглашаются: как это у Васи и Пети одно и то же желание, если один хочет украсть бриллиант, а другой – этот самый бриллиант сберечь? Или если вам не нравятся Вася с Петей, то вот Бэтман и Джокер: один хочет спасти Готтэм-сити, а другой – уничтожить всех. Где тут одно на двоих желание?

Это как с сусликом из анекдота: вы его не видите, а оно есть. И проще всего объяснять это на примере ромкома, потому что в нем герой и антагонист не враги, а вовсе даже любовники. И совершенно явно придуманы друг под друга.

Представьте, что вы спрашиваете у каждого: «Чего ты хочешь?» И каждый из них отвечает: «Хочу, чтоб меня любили [оно и понятно, это ж ромком!] – но так, как нужно именно мне».

Первая часть ответа – это и есть желание. Как видите, оно у них полностью совпадает: хочу, чтоб меня любили.

А вот вторая часть – то, как именно персонаж представляет себе исполнение этого желания. Это средства и способы достижения счастья, которые, с одной стороны, напрямую связаны с тем, кто вообще этот персонаж, какой он, с его детскими травмами и взрослыми психологическими защитами. А с другой – именно эти средства и способы входят друг с другом в конфликт, делая двух персонажей с одним желанием непримиримыми антагонистами.

Оба хотят быть любимыми. Но один для этого хочет замуж и трех детей, а второй – открытые отношения и чтобы ему не ебали мозг. У одного много денег на то, чтобы позаботиться обо всех потребностях своего партнера, – а второму нужна свобода и уважение (и свои кровные заработанные).

Глобально все персонажи, как и все мы, хотят быть счастливыми. Но образы счастья, как и способы его достижения, у каждого из нас свои. И пары антагонистов подбираются исходя из вот этой разности, которая опирается на некое взаимодополняющее противоречие.

Судите сами: в ромкомах друг с другом встречаются не олигарх и модель, которая всю жизнь мечтала быть домохозяйкой на содержании. А олигарх – и очень занятая свободолюбивая женщина. Или модель, которая всю жизнь мечтала быть домохозяйкой на содержании, – и безработный специалист по барочной музыке.

Их борьба – про то, какой из способов достижения счастья автор истории считает более жизнеспособным. Этот способ – и этот персонаж – победит в финале.

Так что для того, чтобы найти своему герою антагониста среди персонажей истории, нужно задать каждому из них вопрос: «Чего ты хочешь?» – и внимательно слушать ответ. Кто ответит то же самое, что и герой, тот и будет антагонистом. Останется лишь подкрутить вторую часть: «так, как нужно именно мне».

А если вы все еще недоумеваете про Бэтмана и Джокера, то вот: «Хочу контролировать жизнь Готтэм-сити…»

Ну, остальное вы знаете.

#мастерство #герой #антагонист #желание #JohnTruby #Batman #Joker@screenspiration