Про прерывистое письмо
Это непростой для меня пост, но я все же его напишу.
Периодически меня спрашивают, как продвигается второй «Гарторикс». Спрашивают родные, друзья, читатели. Недавно вот и литературный агент тоже спросила – а это уже нехороший знак. Это знак того, что автор категорически продалбывает дедлайны.
Что сказать? Второй «Гарторикс» продвигается медленно. Очень медленно. Так медленно, что иногда я впадаю в уныние и не понимаю, когда я его допишу уже в сложившихся обстоятельствах.
За отчетный период (с выхода первого тома) у нас с мужем родился ребенок, и я научилась писать в условиях, которые раньше назвала бы совершенно невообразимыми. Со спящим младенцем на руках. С неспящим младенцем на кровати. На полу в кухне. На каком-то ящике среди коробок для переезда. В гостиной, где няня с ребенком громко разучивают, «как говорит барашек».
Но есть нюанс. Как выяснилось, в этих условиях можно писать сценарии – на русском, английском и даже отчасти эстонском. Но – не большую прозу.
Когда я писала первый роман, у меня был супер-лайфхак, подаренный Александром Молчановым: писать каждый день. Желательно еще и в одно и то же время. Я и писала – каждый день кроме субботы – на протяжении года.
Именно это и помогло мне не только начать первый «Гарторикс» (начать вообще не проблема), но и закончить его. Я писала сквозь всё – путешествия, переезды, сопутствующие проекты, серьезные проблемы со здоровьем и даже хирургические операции. Потому что если правда писать роман каждый день, кроме субботы, то к этому привыкаешь. И в какой-то момент писать становится легче – просто за счет того, что ты как бы и не выходишь никогда из мира романа. Он все время у тебя в голове, каждый день, и ты помнишь его в мельчайших деталях, как мир вокруг.
Потом родился ребенок – и писать каждый день стало уже невозможно. Только от случая к случаю.
Быстро выяснилось, что если таким образом писать роман (особенно длинный, а тем более продолжение), то приходится каждый раз входить в этот мир заново. А значит – например, перечитывать 700 страниц первого «Гарторикса», чтобы не лезть за каждой деталью в какую-нибудь главу.
Вы пробовали прочитать 700-страничный роман с активным и любознательным двухлеткой в доме? Сколько времени у вас на это ушло – три года?
Но есть и хорошие новости – для тех, кто сейчас офигевает в свежем родительстве и пытается вывезти и его, и свою творческую работу. Сценарии и правда можно писать как угодно – даже от случая к случаю.
Думаю, это связано с монтажной природой самого сценарного текста. Он состоит из отдельных сцен, и эти сцены, как миниатюры в сборнике, можно писать и править отдельно и даже переставлять местами. Эти перестановки занимают от десяти минут до получаса, но успешно рождают новые смыслы и связи в истории – потому что «монтаж» их в единое целое происходит в читательской/зрительской голове, а не на странице.
Конечно, полезно и правильно писать весь сценарий подряд, целиком, и не отвлекаться, пока не допишешь. Но можно и по-другому: набросаешь первую сцену, пятую, тридцать третью, потом как-нибудь соединишь, прочитаешь все вместе (не больше 120 страниц всего!), увидишь, что не монтируется, и это прицельно поправишь.
С прозаическим текстом так не получается. Во-первых, все эти абзацы, перетекающие один в другой, просто так не попереставляешь. Именно поэтому я не люблю проектные документы в виде страниц текста – все эти синопсисы, аутлайны и тритменты. Работать всегда проще с нумерованными списками, схемами и графиками.
Во-вторых, в отличие от сценария роман может быть сколь угодно длинным. Прервавшись на середине, вы вышли из текста – и, чтобы войти в него снова, вам надо перечитать и запомнить заново не 60 или 70, а 350 предыдущих страниц.
Помните ли вы, например, «Евгения Онегина»? А в нем страниц меньше. И вообще он написан в стихах.
В общем, вы поняли. Пока что в свободное время (когда оно появляется) я, в основном, пописываю сценарии. Ну, и ковыряю второй «Гарторикс», когда могу, – хоть и ненавижу себя за то, как медленно я это делаю...
...Утешает меня мой муж, остатки природного оптимизма – и надежда на будущее.
Например, на подошедшую очередь в детский сад.