Про конкретные предложения
В отличие от сценарной, моя преподавательская карьера началась спонтанно и почти помимо моего желания. Мне просто в какой-то момент (слишком рано) предложили попреподавать сценарное мастерство.
Для того, кто сам чуть ли не вчера научился писать сценарии, подобное предложение сродни Оскару. От него невозможно отказаться.
Я и не отказалась. Но долгое время следовала мифическим установкам, которые мешали мне и вредили моим студентам.
Например, я считала, что настоящий преподаватель дает лишь общие комментарии и оценки – и ни в коем случае не предлагает конкретные варианты решения сцен и сюжетных ходов. Иначе, дескать, студент будет на такие предложения рассчитывать и не додумается до всего сам.
Параллельно я как сценарист получала правки от редакторов и заказчиков. Большинство было общими комментариями и оценками («сценарий пока не работает», «конфликт недостаточно напряженный», «структура разваливается»). Иногда – очень редко – я получала конкретные предложения («пусть герой влюбится в племянницу ассенизатора», «а что, если вместо кошки у героини безногая черепаха?»).
С общими комментариями было непонятно, что делать. Структура разваливается – окей; чинить-то ее теперь как? А конкретные предложения меня бесили – как посягательства на мое авторское видение и свободу творчества.
Теперь я понимаю, что конкретные предложения поступали редко, потому что мало кто может их придумывать. Комментировать «в общем и целом» гораздо проще.
Так что теперь меня, наоборот, бесят люди, которые сорок минут на встрече распинаются про недостаточное напряжение и медлительную эскалацию – вместо того, чтоб сказать: мне кажется, тут нужен взрыв, а потом – убийство.
Этим людям кажется, что они помогают, обозначая проблемы в моем сценарии. Нет; они сорок минут говорят, что мой сценарий говно. Верней, укрепляют меня в моем собственном мнении, что сценарий говно, и не стоит им заниматься.
Поверьте, если бы я знала, как повысить напряжение, увеличить ставки и укрепить структуру в этой истории, я бы сделала это сама. И вы бы читали следующий (лучший) драфт, а не этот.
Проблема не в том, что я не вижу в сценарии дыр, на которые вы указываете. Она в том, что я не вижу возможностей, которые в нем сокрыты. Ваша задача как комментаторов – указать мне на эти возможности, чтобы я понимала, в какую сторону думать.
Это не значит, что я обязательно воспользуюсь всеми вашими предложениями. Или – что вы за меня тут пишете мой сценарий.
Студентам своим я всегда говорю: я сейчас предложу вам сцену, а вы решите – подходит она вашей истории или нет, и что вообще с ней сделать. Кто-то берет мое предложение, кто-то – нет, но чаще всего студенты придумывают что-то третье, гораздо лучше. Просто потому, что конкретное предложение заставляет их мозг работать – в отличие от абстрактного комментария про недотянутую структуру.
Мозг сценариста заточен воспринимать конкретику. Так что любая абстракция – особенно абстрактная критика – раздражает и вызывает сопротивление. А предложенное решение, пусть нелепое и неправильное, говорит о том, что решение в принципе существует. Сценарий не безнадежен. Надо только еще подумать – может, не безногая черепаха, а слепая кошка. Или попугайчик с одним крылом. Или дракон ростом с курицу…
Оборотная сторона разговора о предложениях – это как именно их принимать. Повторяю: у сценариста нет обязанности вписать в текст все, что ему предложили (если только заказчик не сбрендил; но в этом случае просто БЕГNТЕ). Все эти предложения – ориентиры, разметка на дороге, которая показывает, куда ехать и как сворачивать. Но едет-то и сворачивает сценарист!
И еще: начинающим кажется, что если они используют хоть пол-реплики так, как ее предложили, то это уже будет чужое творчество и нарушение авторства в обе стороны.
Сюрприз, ребята: изложенное в устной форме не является объектом авторского права. А знаете, почему?..
...Потому что спизднуть что-то умное при обсуждении чужого текста легко и просто. А вот услышать это, додумать и вписать в сценарий так, чтобы все остальное не накренилось и не поехало, – это да, работа.