Про книгу «Осенило – написал»

Этот канал я веду уже восемь лет. Как минимум шесть из них подписчики спрашивают меня об этом – но окончательно я дозрела только сейчас.

Вот уже пару недель я собираю посты из канала в книгу. Предварительная договоренность с издательством уже есть; детали расскажу позже.

Для меня этот канал начинался как ведро для ора. Если отмотать посты к самому началу, там будет много фрустрации по поводу того, как все устроено в индустрии. Как видят место и роль сценариста в производственном процессе остальные его участники, как сам сценарист себя ощущает, как с ним разговаривают (и не разговаривают) заказчики.

Но все когда-то кончается, и эта фрустрация тоже иссякла. Может быть, я смирилась, а может, не так уж ее и много на самом деле. Потому что наша профессия больше, чем остаток по договору, которого не заплатили, и правки, пришедшие в полвторого ночи перед мотором.

Так что теперь для меня этот канал и сообщество, сформировавшееся вокруг него, – этакий собирательный друг-коллега, которому можно поныть, и он/а поймет и поддержит.

Не ролевая модель; не «лучшая версия меня»; не сценарист, которым я хочу стать, когда вырасту, – а вот прямо такой же, как я, креативный страдалец, у которого те же проблемы. И главное чувство, что мне дает канал, – это чувство локтя с товарищем по несчастью. Всем тяжело, но все мы как-то справляемся.

Живые друзья-сценаристы у меня тоже есть. Со многими мы созваниваемся для взаимного нытья – но гораздо реже, чем я пишу сюда. Оно и понятно: у всех дедлайн. Всем, опять-таки, тяжело (например, состыковать графики).

Когда нам все-таки удается состыковаться, разговор начинается так.

- Привет. Как дела?

- Пиздец. А у тебя?

- Да пиздец вообще.

После этого мы долго общаемся: рассказываем о проектах, делимся друг с другом проблемами, обсуждаем затыки. И в конце разговора вдруг выясняется, что не так-то уж все и плохо. В частности, потому, что мы вообще в принципе поговорили.

Поэтому я уверена, что нытье (на регулярной основе, в понимающем и поддерживающем кругу) помогает сценаристам сохранять ментальное здоровье, продуктивность и вдохновение.

Мне бы хотелось, чтобы сценаристы ныли почаще и не отказывали себе в этой роскоши. А еще – чтобы книга по материалам этого канала была для читателя другом-коллегой, который всегда поддержит. В подзаголовке у нее даже будет слово «компаньон» (мне нравится, что по-английски “companion” – одновременно и «справочник», и «товарищ»).

Но это все для меня; а что значит канал для вас? Зачем вы его читаете?

Это не праздный вопрос, если что. Ваши ответы я буду держать в голове, собирая книгу: важно не расплескать по дороге то, что нас тут собрало и держит.

#ОсенилоНаписал #книга #вопрос #мозг #сообщество@screenspiration

Про книгу Эрики

Это даже не разбор чужого произведения, каковых я обещала себе не делать в этом канале. Это просто пост, которого я не могу не написать.

«Книгу Эрики» Григорий Чхартишвили (иноагент, террорист и экстремист, по мнению Минюста и Росфинмониторинга РФ) написал про свою жену. Начал писать еще во время ее болезни, а когда она умерла, то выложил в открытый доступ.

Мне кажется, это первая и единственная его книга, которую можно официально и совершенно бесплатно скачать в интернете. А еще это душераздирающий документальный любовный роман.

У Б. Акунина было много любовных романов (верней, детективов). Но вот этот, бесспорно, лучший. Он не только дал сотням тысяч людей познакомиться с Эрикой и даже влюбиться в нее, но и перевернул наше представление обо всем остальном корпусе текстов Б.Акунина/Чхартишвили.

Ну, или не наше, но мое так уж точно.

Я не была лично знакома с Эрикой, но однажды мы переписывались. Было это сто лет назад, когда я руководила отделом культуры в «Русском Репортере», и мы решили взять короткое интервью у автора знаменитых романов об Эрасте Фандорине.

Интервью было в рубрику «7 вопросов» и обычно занимало у пишущего полчаса времени: позвонить, задать семь вопросов, расшифровать ответы, отредактировать слегонца и сдать. Но тут все пошло не так.

Во-первых, вместо контактов агента писателя мне дали личный мейл Эрики со словами «все вопросы по Акунину решает только она». Что за хрень, раздраженно подумала я и написала туда просьбу об интервью.

Эрика Эрнестовна ответила: присылайте ваши вопросы, но с условием, что в ответах не будет изменено ни запятой. Ну что за хрень, подумала я и пообещала.

Писатель прислал ответы (верней, их прислала Эрика Эрнестовна). Я запретила главреду и замглавреду их редактировать, а отделу коррекции – корректировать. Потом отказалась сокращать текст в полосе, чтобы он влез в верстку, и меня прокляли верстальщики и выпускающий. В итоге запятую – одну – все равно пришлось поправить, потому что в ответах все же была опечатка. Но за исключением этой вот запятой текст вышел в том виде, в котором его прислала жена писателя.

На следующий день после выхода номера я получила разъяренное письмо от Эрики. Она обвиняла редакцию и меня лично в том, что Григорий Шалвович нам доверился, а мы плюнули ему в душу, исковеркали его слова – и, главное, бездарнейшим образом.

– Да что за хрень!!! – подумала я и полезла в номер.

Единственная измененная там запятая никак не тянула на бездарное коверканье утвержденного интервью, потому что была поставлена в соответствии с правилами пунктуации русского языка. Я сочинила холодное вежливое письмо с указанием этого факта – и получила еще более злобный ответ с цитатами из вышедшего интервью писателя. Действительно совершенно чудовищными.

«Где вы это читаете?», написала я Эрике и приложила ссылку на сайт РР. «Ой», ответила она и прислала ссылку на какой-то мусорный сайт, гнавший траффик нелегальной перепечаткой звездных интервью, где в обход копирайта каждое второе слово автоматически заменялось случайным синонимом.

С тех пор мы не пересекались, а потом я и вовсе ушла из журналистики. Но грозный образ «жены писателя» отпечатался у меня в сознании навсегда.

А потом – недавно – я прочитала «Книгу Эрики». И поняла, что она уж никак не «жена писателя».

Всем известные «жены» – Софья Толстая, Анна Достоевская, Софья Толстая-Есенина. Это женщины, которые при жизни служили великому, а после его смерти были цербершами его памяти (и надолго переживали своих знаменитых мужей). Эрика перевернула этот стереотип с ног на голову.

Во-первых, она умерла раньше мужа. (Не как Софья Толстая, а как Беатриче у Данте, если уж проводить литературные параллели.)

Во-вторых, ни Григорий Чхартишвили, ни уж тем более Б. Акунин – не великий писатель, а беллетрист и автор криминальных романов, как сам нередко подчеркивал. Казалось бы, чему тут служить с точностью до запятой?

А в-третьих, «Книга Эрики» – уникальный пример того, как жена делает своего мужа-писателя и его тексты великими после своей смерти...

...Потому что после прочтения «Книги Эрики» тексты Б.Акунина/Чхартишвили вдруг становятся очень ценными. Их хочется перечитать – ее глазами. Потому что они написаны для нее. Для того, чтобы вот такая вот женщина их слушала и ценила.

И она до последнего слушала и ценила. А значит, мы тоже будем.

#Чхартишвили #БАкунин #ЭрикаВоронова #некролог@screenspiration #КнигаЭрики@screenspiration