Про коллективное искусство

Вообще это главный жупел нашей работы.

«Кино – коллективное искусство», – говорит продюсер, вписывая себя и своих друзей в сценарные титры проекта, от первой до последней буквы написанного единственным сценаристом.

«У хорошей истории много родителей», – говорит режиссер, переделывая этот сценарий на площадке в обеденный перерыв.

«Герой должен делать то, а не это», – говорит оператор, снимая проход поперек сюжета, потому что он с этим фильтром выглядит лучше, чем то, что написано в сцене неизвестным ему мудаком.

«Я не буду тут раздеваться, – говорит актриса. – Мне холодно и противно. Пусть лучше моя героиня лежит на операционном столе в тулупе и валенках, как эксцентрик».

«Фильм рождается на монтажном столе», – говорит режиссер монтажа, презрев правки продюсера, режиссера и уж тем более сценариста (если ему вообще показали монтажную сборку), потому что художник тут он/а, и он/а так видит.

«Проект дорогой, снято красиво, актеры классные, а вот сценарий – говно, – говорит зритель, выходя из кинотеатра. – Ну кто приходит в тулупе на операцию! Сценаристы что, в больнице ни разу не были?!»

Самое главное, что формально все они правы.

Раздеваться при съемочной группе – холодно и противно. Проход на экране выглядит лучше, чем диалог за столом. У хорошей истории действительно много родителей. Фильм, безусловно, рождается на монтаже. А кино – все-таки коллективное искусство.

Но проблема в том, что мы чаще всего говорим об этом не как о плюсе, а как о минусе. Как о неизбежном зле.

Причем так думают далеко не только одни сценаристы. Многие режиссеры, конечно, делают реверансы в сторону киногруппы, но вообще-то считают, что справились бы гораздо лучше, если бы эта свора недохудожников не путалась под ногами. А уж сценарист с его замечаниями – и вообще не пришей ни к чему рукав.

А все потому, что, несмотря на расхожесть сентенции о коллективном киноискусстве, никто из нас в глубине души в это не верит. До тех пор, пока не сталкивается на практике.

Это как выйти из дома за хлебом – и встретить единорога. Может, встретишь, а может, нет. Но изредка все же случается: какие-то звезды сходятся (в прямом смысле звезды) в одной киногруппе, и получается редкий зверь под названием синергия.

Оператор подсказывает режиссеру ракурсы, о которых тот не успел подумать. Артисты глубоко изучают фактуру и обогащают ею героев, прописанных в сценарии. Художники по костюмам придумывают, во что одеть персонажей, чтобы то, что написано, получилось. А монтажер сводит именно ту историю, которую написал и снял режиссер, но делает это так, что история раскрывается на всю свою глубину.

Недавно я посмотрела фильм, который был сделан именно так. Это был закрытый показ для студентов; снимала моя подруга, с которой мы вместе работали – в том числе и над этим фильмом.

Сам фильм – непростой прокатной судьбы, поэтому я не буду пока говорить название. Но скажу вот что: я увидела, как в маленьком киношкольном зале фильм просто сносит зрителя и оставляет его в тишине глубоко дышать.

После мы с подругой обсуждали, как это сделано, и она сказала, что на площадке впервые была совершенно счастлива. Понимаешь, говорила она, это так удивительно и так редко, когда все вы – вся киногруппа – творите вместе. Не поперек и наперекор друг другу – а вместе, одну историю.

Наверное, у Тарковского на площадке бывало так же. Потому что ты видишь потом результат – и понимаешь, что такое невозможно вытащить одному. Это просто физически не получится, ни один человек не сможет такое сделать – ни режиссер, ни сценарист, ни продюсер, ни оператор, ни монтажер. Только вот эти несколько сот специалистов, указанных в титрах. Все, сообща.

Не то что я сравниваю наше кино с Тарковским. Я просто о том, что кино – это и правда коллективное искусство. Но получается оно только тогда, когда весь коллектив действительно так считает.

#производство #коллективноеискусство #съемки #Тарковский@screenspiration