Про изъян
Это одна из обязательных драматургических характеристик героя: сокровище/суперсила, тайна/призрак, нужда/потребность, желание, цель, изъян (fatal flaw).
Эти характеристики упоминаются в каждом сценарном пособии. Но никто толком не понимает, как с ними работать, потому что знание о них, как и вообще вся теория драматургии, по сути, абстрактно и упирается в неспецифичность терминологии.
Если спросить, что такое изъян, тебе выдадут кучу неточных синонимов – в зависимости от преподавателя, языка и трудностей перевода. Слабость, поломка, дырка в системе ценностей. Что это все такое? Да фиг пойми – пока оно не подкреплено практикой.
В результате молодой сценарист придумывает своему герою черту характера понеприятнее – и потом с удивлением читает редакторский отзыв, в котором написано, что такого героя не за что полюбить.
В общем, герой с изъяном часто – полный мудак. А герой без изъяна – сверхчеловек, которых а) не бывает, а б) они всех бесят. Мастерство же сценариста как раз и заключается в том, чтобы пройти по грани между мудаком и сверхчеловеком. И да, эта грань тоньше, чем кажется.
Но на этой неделе наш сын впервые пошел в детский сад. И я своими глазами увидела этот изъян – и наконец поняла, как его конструировать у героя.
Одно из самых точных драматургических определений изъяна – это «стратегия выживания, которая в новых условиях устарела и превратилась в препятствие для героя». (Принадлежит оно, кажется, Джону Труби в переложении моих бывших преподавателей Евгения Казачкова и Александра Талала).
Поскольку эта стратегия как ответ на травмирующие события сформировалась давно, то к моменту начала истории герой ее уже не осознает. Для него это автоматическая реакция на раздражитель. Трансформация же героя (а вместе с ней и кульминация, схватка, самооткровение и все пироги) начинается после того, как герой 1) понимает, что, оказывается, у него есть вот эта стратегия, 2) убеждается в том, что она уже не работает, 3) открывает для себя другие опции и способы действовать.
Так вот, детский сад.
Пока сын рос дома, я пресекала попытки няни собрать игрушки перед прогулкой или ужином, говоря: не надо, не прерывайте его процесс, он же выстроил тут парковку для своих двадцати машин, не ломайте ему игру. Мне казалось, что так я показываю ребенку, что уважаю его пространство, вещи и ценность его как личности.
На самом деле, конечно, это была моя собственная стратегия выживания. Потому что при попытке убрать игрушки сын сразу закатывал скандал, и мне было проще самой пройти вечером после отбоя и все убрать, чем выдерживать это по пять раз в день. Мы с сыном жили душа в душу, и дома у нас царила тишина.
Но вот начался детский сад – и тут выяснилось, что в саду надо все время убирать за собой игрушки. Постоянно! По десять раз в день! Более того: даже если ты упираешься рогом и наотрез отказываешься, приходят другие дети и убирают игрушки вместо тебя! Все твои двадцать машинок, выстроенных на парковке прямо посередине ковра.
Это выносит сына в истерику всякий раз. Думаю, если бы он относился к уборке игрушек спокойно, он уже согласился бы оставаться в саду без меня: все остальное его там вполне устраивает. Но моя готовность убирать за ним все самой, так прекрасно работавшая в тепличных домашних условиях, вошла в непримиримое противоречие с новой социальной средой – и фактически стала изъяном.
Тут надо отметить еще одно хорошее драматургическое определение изъяна: это черта, которая мешает герою жить счастливо. Но при этом изъян – это не что-то плохое и отрицательное. Наоборот: когда-то в начале оно было хорошим. Удобным. Даже спасительным! И только изменившиеся условия сделали это хорошее – неудобным.
С точки зрения драматургии герой должен сперва увидеть, потом осознать – и дальше преодолеть свой изъян, чтобы стать счастливым.
Будем считать, что мы свой изъян увидели; будем работать над осознанием. И пожелайте же нам удачи в детском саду!
#материнство #изъян #разработка #герой #мастерство
