Про вопли и унитаз
Начинающий сценарист смотрит на любой конфликт так же, как молодой родитель настойчивого двухлетки. А именно – ожидая и предвкушая трехчасовой апокалиптический ор с рукоприкладством.
Неудивительно, что когда я советую студентам «дожать конфликт», то неизменно получаю в ответ: «Нет, не хочу, чтобы мои герои орали, а история становилась боевиком».
О том, что конфликтовать можно без воплей и кулаков, ни начинающий сценарист, ни свежий родитель даже не думают. Чем существенно ограничивают набор доступных для себя в этой ситуации инструментов.
Лучше всего об этом сказала писательница и психолог Людмила Петрановская в одном из интервью, посвященных детскому кризису трех лет. «Мы почему-то считаем, что для того, чтобы что-либо запретить ребенку, нужно на него разозлиться».
Видимо, и родители наши считали так же, потому что у моего поколения запрет нерушимо связан с взаимной ненавистью. Или на худой конец – с неприязнью. «Вот я тебе сейчас запрещу, гнида ты этакая!» – «Ах ты мразь, ущемляешь мою свободу!»
Перекладывая эту эмоциональную установку на язык сценария, мы как раз и получаем длинные сцены выяснения отношений между героями, когда все орут, но ничего толком не происходит. Сцены эти однообразны, потому что переорать-то друг друга можно, но вот конфликта это не разрешит, увы. Каждый останется при своем – на той же позиции, с которой повышен голос.
Меж тем, стоит лишь отцепить конфликт от непременной злости, которая на самом деле нужна нам лишь для того, чтобы просто себе его разрешить, – как перед нами откроется многобразие возможных сюжетных линий. Настоящий конфликт – и родительский запрет как его частный случай – может вырасти из любой эмоции, вовсе не обязательно отрицательной. Из любви, заботы и уважения. От любопытства, желания нравиться и от лени.
И развиваться такой конфликт будет не путем прибавления децибелов, а как положено по теории драматургии – действиями (и ответными действиями всех участников). Потому что конфликт – это столкновение взаимоисключающих целей, а не кто кого сильней ненавидит.
Кстати, и побеждает чаще всего персонаж, который не чувствует ненависти и не скандалит, а действует исходя из своего понимания цели. (И родитель, который не разозлился, но все-таки запретил второе мороженое перед ужином.) Потому что в их распоряжении есть бесконечный набор инструментов для достижения желаемого – а не только одни кулаки да вопли.
Окончательно я это поняла, отучившись на сценариста. Но самый наглядный пример показал мне еще до этого один бывший бойфренд-иностранец.
Как-то раз в поездке мы с ним вписались на пару дней в пустую квартиру каких-то дальних знакомых. Для меня тогда это был едва ли не первый опыт совместного проживания с человеком моего возраста.
В первый же вечер он вышел ко мне из ванной со словами: «Don’t leave marks on the toilet after you use it. It’s not nice», – и улыбнулся.
Мне бы, наверно, понадобилось рассориться с ним в пух и прах, прежде чем я смогла бы выдавить из себя что-нибудь подобное. А до этого я бы исправно годами драила унитаз за себя и за того парня, наливаясь молчаливой злостью и отвращением. Потому что для меня тогда «don’t leave marks on the toilet», как и вообще любое упоминание этой темы в контексте «ты делаешь что-то не так», переводилось как «пропади ты пропадом».
Но он улыбнулся, чмокнул меня – и пошел готовить что-то на ужин. И мы тогда не поссорились – но с тех пор я всегда вытираю после себя унитаз. Даже в общественных туалетах.