Осенило - написал

screenspiration @ telegram, 6381 members, 428 posts since 2018

Это заметки о работе сценариста изнутри и снаружи. Их пишу я, Юлия Идлис, автор романа "Гарторикс", сценарист сериала «Фарца», фильма «Бег», игры X-Files: Deep State (по сериалу «Секретные материалы»), и т.д. Хотите поговорить об этом - пишите @arienril.

screenspiration, September 24, 07:36

Про голову и жопу

В юности я любила оригинальный декор интерьеров. Поэтому, въехав в свою первую квартиру, я сразу решила, что хочу повесить на стену собственноручно собранный паззл на 3000 кусочков.

Это был первый паззл, который я когда-либо в своей жизни (спойлер) все-таки собрала. Поэтому я лихо высыпала все 3000 кусочков на пол и подумала: сейчас я за час-полтора все соберу, поужинаю и повешу.

Через пять часов мне удалось собрать один край и кусок из центра (с которого я, разумеется, начала). Остальное было разложено по всей комнате, и послезавтра на это место должны были привезти диван.

В общем, вместо ужина я в панике позвонила подругам, и следующие двое суток мы втроем собирали паззл, чтобы успеть к дивану.

Потом я стала сценаристом и поняла, что собрать работающую историю так же трудно, как паззл. И чем эта история тоньше и интересней, тем больше в ней должно быть «кусочков». Потому что интерес – не столько в картинке, которая складывается, сколько в том, из каких мелких деталей, входящих друг в друга под неожиданными углами, получается эта картинка.

Потом у нас с мужем родился ребенок. И когда пришло время учить его собирать паззлы, я поняла, как устроен процесс обучения сторителлингу. И зачем он нужен.

Паззл на возраст 0+ состоит из двух кусков. Например, ты малыш, и тебе нужно сложить белочку. У белочки есть голова и жопа. Их можно просто приставить друг к другу – и все захлопают.

Дальше ты подрастаешь – и у белочки вдруг обнаруживаются ножки, хвостик, ушки, глазки с тремя ресничками, сарафанчик в клеточку, корзинка с орешками, туфельки в стразах и кассетный магнитофон. Все - отдельно. И собрать это все можно столькими разными способами, что ты теряешься, половина деталей оказывается пожевана, треть – в пылесосе, и родители покупают тебе паззл на 3+ с собачкой.

Потом склейка – и ты поступаешь куда-нибудь на сценарный. С убеждением, что писать надо вдохновенно, нарушая традиционные правила и структуры. Но в первом семестре тебе выдают белочку на 0+ (короткометражку на двух героев в одной локации до 5 минут хронометража) – и ты три месяца ломаешь ей (и себе) голову, чтобы ловчее приставить ее к полученной жопе.

При этом и жопу, и голову во всех деталях за тебя уже придумал кто-то другой – и это бесит больше всего. Но правда в том, что пока ты не разберешься в самом принципе соединения отдельных частей, чтобы из них получилось какое-то другое целое, ты не сможешь детализировать жопу и голову своей истории самостоятельно. В них просто не будет ни ушек, ни глазок с тремя ресничками, ни корзинки с орешками, ни тем более кассетного магнитофона.

Это то, почему у начинающих сценаристов, решающих с налету по вдохновению нафигачить полнометражных блокбастер, не получается ничего вразумительного. (В исключительно редких случаях получается – но до них, скорее всего, было 10-20 других сценариев, то есть паззлов, которых никто никогда не видел, потому что они так и лежат недособранные под диваном.)

Сложная детализация, лихо закрученные сюжетные линии и неожиданные прозрения у героев и зрителей появляются только с опытом. Когда ты уже можешь удерживать в голове кучу резных картонок одновременно – и видеть сквозь них картину, которую хочется получить.

А еще, как ни грустно, даже паззл на 3000 кусочков с копией фрески Микеланджело собирается по традиционной структуре – или никак. Сначала – углы; потом – края; и только потом – яркие образы в середине. Потому что без этой рамки ты просто не знаешь, в каком пространственном отношении находятся эти яркие куски-детали, куда их класть и какого они все размера.

Эта рамка, конечно, ограничивает твой полет фантазии. Она как бы говорит: даже твой мега-паззл на 100500 кусочков уложится в место от сих до сих, от дивана до шкафа и табуретки.

Но она же и ставит все на свои места, помогая тебе находить новые интересные связи между кусочками, из которых со временем получаются яркие образы. Без нее твой паззл так и останется грудой резных картонок.

#структура #разработка #паззл #материнство

screenspiration, October 01, 07:57

Про конкретные предложения

В отличие от сценарной, моя преподавательская карьера началась спонтанно и почти помимо моего желания. Мне просто в какой-то момент (слишком рано) предложили попреподавать сценарное мастерство.

Для того, кто сам чуть ли не вчера научился писать сценарии, подобное предложение сродни Оскару. От него невозможно отказаться.

Я и не отказалась. Но долгое время следовала мифическим установкам, которые мешали мне и вредили моим студентам.

Например, я считала, что настоящий преподаватель дает лишь общие комментарии и оценки – и ни в коем случае не предлагает конкретные варианты решения сцен и сюжетных ходов. Иначе, дескать, студент будет на такие предложения рассчитывать и не додумается до всего сам.

Параллельно я как сценарист получала правки от редакторов и заказчиков. Большинство было общими комментариями и оценками («сценарий пока не работает», «конфликт недостаточно напряженный», «структура разваливается»). Иногда – очень редко – я получала конкретные предложения («пусть герой влюбится в племянницу ассенизатора», «а что, если вместо кошки у героини безногая черепаха?»).

С общими комментариями было непонятно, что делать. Структура разваливается – окей; чинить-то ее теперь как? А конкретные предложения меня бесили – как посягательства на мое авторское видение и свободу творчества.

Теперь я понимаю, что конкретные предложения поступали редко, потому что мало кто может их придумывать. Комментировать «в общем и целом» гораздо проще.

Так что теперь меня, наоборот, бесят люди, которые сорок минут на встрече распинаются про недостаточное напряжение и медлительную эскалацию – вместо того, чтоб сказать: мне кажется, тут нужен взрыв, а потом – убийство.

Этим людям кажется, что они помогают, обозначая проблемы в моем сценарии. Нет; они сорок минут говорят, что мой сценарий говно. Верней, укрепляют меня в моем собственном мнении, что сценарий говно, и не стоит им заниматься.

Поверьте, если бы я знала, как повысить напряжение, увеличить ставки и укрепить структуру в этой истории, я бы сделала это сама. И вы бы читали следующий (лучший) драфт, а не этот.

Проблема не в том, что я не вижу в сценарии дыр, на которые вы указываете. Она в том, что я не вижу возможностей, которые в нем сокрыты. Ваша задача как комментаторов – указать мне на эти возможности, чтобы я понимала, в какую сторону думать.

Это не значит, что я обязательно воспользуюсь всеми вашими предложениями. Или – что вы за меня тут пишете мой сценарий.

Студентам своим я всегда говорю: я сейчас предложу вам сцену, а вы решите – подходит она вашей истории или нет, и что вообще с ней сделать. Кто-то берет мое предложение, кто-то – нет, но чаще всего студенты придумывают что-то третье, гораздо лучше. Просто потому, что конкретное предложение заставляет их мозг работать – в отличие от абстрактного комментария про недотянутую структуру.

Мозг сценариста заточен воспринимать конкретику. Так что любая абстракция – особенно абстрактная критика – раздражает и вызывает сопротивление. А предложенное решение, пусть нелепое и неправильное, говорит о том, что решение в принципе существует. Сценарий не безнадежен. Надо только еще подумать – может, не безногая черепаха, а слепая кошка. Или попугайчик с одним крылом. Или дракон ростом с курицу…

Оборотная сторона разговора о предложениях – это как именно их принимать. Повторяю: у сценариста нет обязанности вписать в текст все, что ему предложили (если только заказчик не сбрендил; но в этом случае просто БЕГNТЕ). Все эти предложения – ориентиры, разметка на дороге, которая показывает, куда ехать и как сворачивать. Но едет-то и сворачивает сценарист!

И еще: начинающим кажется, что если они используют хоть пол-реплики так, как ее предложили, то это уже будет чужое творчество и нарушение авторства в обе стороны.

Сюрприз, ребята: изложенное в устной форме не является объектом авторского права. А знаете, почему?..

...Потому что спизднуть что-то умное при обсуждении чужого текста легко и просто. А вот услышать это, додумать и вписать в сценарий так, чтобы все остальное не накренилось и не поехало, – это да, работа.

#разработка #фидбэк #коммуникация #студенты

screenspiration, October 08, 08:48

Про минутный фильм

В киношколах любят давать это упражнение: снимите фильм на такую-то тему, хронометраж – не больше одной минуты. Мне всегда казалось, что это почти невозможный формат, особенно если надо было писать под него сценарий.

Законченная история на одну страницу «американки»? С началом, серединой и концом? С неожиданными сюжетными поворотами? С конфликтом и разрешением? Да на это нужно как минимум пять страниц!

Хотя в жизни подобные ситуации и длятся не дольше минуты.

Например, вчера мы с коллегами обедали на палящем солнце университетского кампуса в Лиссабоне. До этого у нас была стратегическая сессия, где мы как раз решали, какие одноминутные фильмы-упражнения давать студентам. А теперь я щурилась и страдала, что не могу носить нормальные солнечные очки: с тех пор как у меня ухудшилось зрение, мне нужны диоптрии.

А я не ношу очков, хотя слепа как летучая мышь, сказала преподавательница из Ирландии. С трех лет я носила очки, потом выросла и решила, что ну их в жопу. Теперь я могу читать, но за рулем ничего не вижу.

Если ты можешь читать без очков, значит, у тебя нормальное зрение, возразила я. Коллега взяла бутылку с водой, прищурилась на этикетку – и прочитала там средний шрифт (на португальском, которого она не знает).

Вот видишь, сказала я, ты можешь читать без очков! А мне приходится всюду таскать специальные очки для чтения; это бесит.

Вдруг за спиной послышался стук, как от каблуков. Я повернулась – и увидела человека, который шел мимо нас со специальной сигнальной тростью для слабовидящих. Он явно спешил на пару.

Мы переглянулись и замолчали.

Когда он скрылся за поворотом, другая моя коллега сказала: “And scene.” [«Стоп, снято».]

Она, как и я, сценаристка. Один из важнейших навыков хорошего сценариста – замечать непрямые связи между событиями, которые и делают происходящее в жизни историей.

В кафетерии кампуса в тот момент была куча других людей, событий и разговоров. Но момент «стоп, снято» случился тогда, когда мимо нас прошел слабовидящий незнакомец.

Такое можно придумать из головы. Но, скорее всего, получится громоздко и неестественно, потому что придумать придется не только события, но и связку: не просто так он там шел, а может, они друзья, а может, там есть бэкстори любовного треугольника…

В жизни ничего этого не требуется. Там есть событие А, событие Б – и наблюдатель, в голове у которого эти события соединяются. Поэтому одноминутный фильм – это не упражнение на креативность, а, скорее, задача на наблюдательность.

Способны ли вы подмечать эти связи вокруг себя – и показывать их друг другу? Умеете ли вы оглядываться вокруг? Наконец, выходите ли вы из дома (читай, из зоны комфорта) достаточно часто, чтобы у вас был шанс увидеть нечто подобное?

Это еще один важный – и контринтуитивный для сценариста – навык: не сидеть в своей комнате за компьютером, а внимательно жить ту жизнь, которая происходит прямо сейчас. Потому что для хорошей истории нужен не только талант и навыки, но еще удача.

Когда не бегаешь по потолку, придумывая сюжет к дедлайну, а сидишь в кафе и треплешься про очки – и мимо тебя проходит кино на одну минуту.

#студенты #разработка #мозг #наблюдатель #хронометраж@screenspiration

screenspiration, October 15, 07:45

Про книгу «Осенило – написал»

Этот канал я веду уже восемь лет. Как минимум шесть из них подписчики спрашивают меня об этом – но окончательно я дозрела только сейчас.

Вот уже пару недель я собираю посты из канала в книгу. Предварительная договоренность с издательством уже есть; детали расскажу позже.

Для меня этот канал начинался как ведро для ора. Если отмотать посты к самому началу, там будет много фрустрации по поводу того, как все устроено в индустрии. Как видят место и роль сценариста в производственном процессе остальные его участники, как сам сценарист себя ощущает, как с ним разговаривают (и не разговаривают) заказчики.

Но все когда-то кончается, и эта фрустрация тоже иссякла. Может быть, я смирилась, а может, не так уж ее и много на самом деле. Потому что наша профессия больше, чем остаток по договору, которого не заплатили, и правки, пришедшие в полвторого ночи перед мотором.

Так что теперь для меня этот канал и сообщество, сформировавшееся вокруг него, – этакий собирательный друг-коллега, которому можно поныть, и он/а поймет и поддержит.

Не ролевая модель; не «лучшая версия меня»; не сценарист, которым я хочу стать, когда вырасту, – а вот прямо такой же, как я, креативный страдалец, у которого те же проблемы. И главное чувство, что мне дает канал, – это чувство локтя с товарищем по несчастью. Всем тяжело, но все мы как-то справляемся.

Живые друзья-сценаристы у меня тоже есть. Со многими мы созваниваемся для взаимного нытья – но гораздо реже, чем я пишу сюда. Оно и понятно: у всех дедлайн. Всем, опять-таки, тяжело (например, состыковать графики).

Когда нам все-таки удается состыковаться, разговор начинается так.

- Привет. Как дела?

- Пиздец. А у тебя?

- Да пиздец вообще.

После этого мы долго общаемся: рассказываем о проектах, делимся друг с другом проблемами, обсуждаем затыки. И в конце разговора вдруг выясняется, что не так-то уж все и плохо. В частности, потому, что мы вообще в принципе поговорили.

Поэтому я уверена, что нытье (на регулярной основе, в понимающем и поддерживающем кругу) помогает сценаристам сохранять ментальное здоровье, продуктивность и вдохновение.

Мне бы хотелось, чтобы сценаристы ныли почаще и не отказывали себе в этой роскоши. А еще – чтобы книга по материалам этого канала была для читателя другом-коллегой, который всегда поддержит. В подзаголовке у нее даже будет слово «компаньон» (мне нравится, что по-английски “companion” – одновременно и «справочник», и «товарищ»).

Но это все для меня; а что значит канал для вас? Зачем вы его читаете?

Это не праздный вопрос, если что. Ваши ответы я буду держать в голове, собирая книгу: важно не расплескать по дороге то, что нас тут собрало и держит.

#ОсенилоНаписал #книга #вопрос #мозг #сообщество@screenspiration

screenspiration, October 22, 08:17

Про самостоятельные решения

В очередной раз пересматриваю “A Few Good Men” с юным Томом Крузом. Вообще это один из моих любимых фильмов по сценариям Аарона Соркина – и прекрасный пример того, как много можно сделать с помощью диалога. Но написать я хочу не о фильме в целом, а вот об этой короткой сцене. Верней, о двух.

Дальше СПОЙЛЕРЫ.

В терминах Блейка Снайдера эти сцены ровнехонько между «все потеряно» и «переходом к третьему акту». То есть это буквально «темная сторона души», момент совершеннейшего отчаяния, в котором герой должен узнать о себе что-то новое и ринуться в кульминацию.

Напомню контекст: герой Круза, молодой адвокат Дэниэл Кэффи, сын ныне покойного великого адвоката, защищает в суде двух морпехов, ставших причиной гибели их товарища. Доказать невиновность морпехов почти невозможно: перед этими сценами, в точке «все потеряно», главный свидетель защиты пустил себе пулю в рот. Теперь единственный шанс подзащитных – если их командующий, полковник Джессоп, сам скажет под присягой, что отдал им преступный приказ. Но он, разумеется, не скажет – а адвокат, который бездоказательно обвинит высокопоставленного офицера, сам пойдет под трибунал.

В кульминации (в третьем акте) все так и происходит: Кэффи бездоказательно обвиняет Джессопа, а Джессоп вдруг сам во всем признается (см. знаменитую сцену “I want the truth!”). Но приводит к этому аргумент, который Кэффи слышит от своего ассистента Сэма Вайнберга, – как раз в точке «темная сторона души».

В этой точке герой часто получает от наставника аргумент, который и заставляет его решиться на невозможное. Смысл этого аргумента – чувак, у тебя получится, не падай духом, греби дальше.

Но важен не смысл, а форма.

Чтобы сработать драматургически, аргумент этот должен быть:

1) очень конкретным (иначе получится что-то вроде «Будь храбрым!» - «И правда, буду, а то я забыл об этом»);

2) вытекающим из внутреннего конфликта героя, определяющего всю историю;

3) неожиданным – как для зрителя, так и для самого героя. Это что-то, о чем ни мы, ни он раньше не задумывались, хотя оно всегда было у нас под носом.

Собственно, аргумент, полученный в «темной стороне души», предлагает нам новый взгляд на основную дилемму фильма, и мы, наконец, видим ее решение.

Аргумент Сэма Вайнберга следующий: Кэффи, у тебя знаменитый отец-адвокат, волшебник и «мудрый помощник». Он, конечно, знал бы, что делать (и чего не делать) в сложившейся ситуации. Но он давно умер, и решения в деле, которое ты ведешь, принимает не он, а ты. Именно ты и никто другой должен принимать эти решения и действовать.

И вот, слушая диалог этих персонажей, я вдруг подумала о втором «Гарториксе». Вернее, о том, почему мне так трудно его писать – даже после того, как уже написала первый. Нет, не только из-за адского графика с материнством и детским садом – а именно из-за этого: все решения в очередном 600-страничном романе мне опять принимать самой.

Вот кино (в отличие от литературы) – коллективное искусство. Это и плохо, и хорошо.

Плохо – потому что все лезут потными ручками в твой гениальный замысел. А хорошо – потому что все тебе говорят, что делать.

При желании сценарист может не принимать вообще никаких решений, а стать печатной машинкой продюсера с режиссером. У такой печатной машинки нет ответственности и рисков; всегда можно сказать: «Мне продюсер велел так написать» (“I was given an order”, как говорят обвиняемые в суде). Это он/а все испортил/а.

С романом, пока ты его пишешь, такой возможности нет. Ничто и никто не подсказывает тебе решений – ни формат (тут нет ни «американки», ни счета страниц на сцену, ни даже того, как должен выглядеть диалог). Ни жанр (ну, sci-fi – но это очень широкое определение, в которое попадает в принципе что угодно). Ни редактор (он не получит текст, пока ты целиком его не напишешь). Ни друзья (потому что они не знают задумки – она все еще у тебя в башке).

В общем, страшно. И непонятно. И очень не хочется под трибунал.

Но выход все-таки есть. Или даже два...

...Во-первых, поступить как Дэниэл Кэффи: взять и принять то решение, которое подсказывает тебе сердце. Которое ты как писатель хочешь принять, – в этом абзаце, на этой странице, в этой главе. Если ты и правда писатель, а не говно собачье, то чаще всего это и будет лучшим решением из возможных в твоей истории.

А во-вторых – перестать Принимать Решения в каждой фразе и просто делать (то есть сидеть писать).

А Решения можно будет принять попозже, на редактуре. И желательно – вместе с редактором.

#мозг@screenspiration #роман #Гарторикс #AFewGoodMen #структура #мастерство@screenspiration

screenspiration, October 29, 09:41

Про магнолию

На днях у меня вдруг случился рабочий день.

Ну, то есть как рабочий. Такого рабочего дня, как бывало до рождения сына, у меня не было, собственно, с его рождения. Это когда я проснулась, позавтракала, села за ноутбук в 10:30, два часа писала один проект, потом два часа – другой, потом пообедала, полтора часа придумывала третий, а дальше до вечера зум с заказчиком, бытовые дела и прогулка.

Теперь мой рабочий день – это когда ребенок еще два часа будет в садике, срочные бытовые дела пока не погребли меня с головой, а накопившийся недосып все еще оставляет надежду на общую адекватность. Тогда мне удается открыть ноутбук в тишине и судорожно поработать, пока снова не началось.

В этот раз я придумывала состав событий для полного метра. Передо мной на экране был черновик бит-плана (beat sheet) – максимально шизофренический документ, о котором я напишу подробно в следующем посте. А сейчас скажу, что это нумерованный список всего, что происходит в истории, – плюс обрывки моих мыслей по этому поводу, плюс вопросы, заданные себе капслоком, плюс два разных цвета шрифта и четыре цветных разметки, чтобы (не поверите) во всем этом ориентироваться.

Так вот, я смотрела в этот бит-план и пыталась вдохнуть в него хоть какой-то смысл. Мой муж в тот день тоже был дома, работал у себя в кабинете.

Мое рабочее место в углу гостиной, она же кухня. Так что в какой-то момент я краем глаза увидела, как муж вышел из кабинета, пошел на кухню, вытащил из холодильника суп, разогрел его и сел обедать.

Я прикинула, сколько у меня еще времени, и успею ли я пообедать, прежде чем ехать в сад за ребенком. В этот момент мне в голову пришла мысль про бит-план, и я ее быстренько записала.

Тут муж поднял голову от тарелки супа, взглянул на меня удивленно и произнес: «О! Ты что, дома?»

Я тоже подняла голову от ноутбука. Муж пояснил: «Я только по клацанию клавиш понял, что ты здесь», – и мы оба расхохотались.

Что я могу сказать? В том, как устроена работа сценариста, есть важные преимущества перед другими профессиями. Например, сценарист может беспрепятственно наблюдать за родственниками, когда они [думают, что] одни.

Мне, безусловно, приятно знать, что муж, оставаясь дома один, не заводит себе любовницу, не строит план по захвату Вселенной разумными пылесосами и не превращается в фиолетовый треугольник. Он просто работает и ест суп.

Но при этом даже мой собственный муж замечает, что сценарист существует, только когда сценарист печатает (а не когда он молча сидит и думает). Так чего уж тут ждать от заказчиков?

В далеком 2019 году я делала доклад на Сценарной онлайн-конференции Александра Молчанова про ловушки нашей профессии (запись была на YouTube, но теперь почему-то нет). Доклад назывался «Сценарист-невидимка»; суть его была в том, что сценариста как самостоятельную рабочую единицу не «видит» никто. Ни заказчик, ни съемочная группа, ни государство. Отсюда – конфликты на производстве, загубленные проекты, уход из профессии «на зарплату», потому что надо кормить семью.

Про это можно долго обиженно рассуждать, а также брать обещание с мужа, что впредь он будет всегда проверять, что я дома, и не делать поспешных выводов. Но это в данном посте не главное.

А главное – то, что сценариста не «видит», прежде всего, он сам. Ведь, будем честны, я же тоже считаю, что существую как сценарист только в тот момент, когда я что-нибудь написала. Это при том, что работа моя процентов на 80 состоит в том, чтобы молча сидеть и думать.

Отсюда – нереалистичные требования к себе, профессиональное выгорание, неспособность выстроить внятный рабочий график. А также – конфликты на производстве, загубленные проекты и уход из профессии (в лучшем случае – «на зарплату», а в худшем – в депрессию или в дурку)...

...Потому что нельзя быть кем-то стоящим – ну, например, сценаристом, – только когда у тебя что-нибудь получилось. А во все остальное время – когда забираешь ребенка из сада, готовишь еду, ходишь в магазин, ноешь друзьям, чинишь кран на кухне, отвозишь вещи в химчистку, пылесосишь, разогреваешь суп, обедаешь, молча сидишь и пялишься в ноутбук – во все остальное время мучительно думать: кто я?

Как в анекдоте – магнолия?

#материнство #распорядок #самодисциплина #мозг@screenspiration

screenspiration, November 05, 07:27

Про авиадиспетчера

Многие уже знают об ужасной трагедии, произошедшей на днях во Флориде: бизнес-джет с девятью человеками на борту попал в грозовой фронт, потерял управление и рухнул на землю. Погибли все: техасский IT-предприниматель Адам Робинсон, его жена и два маленьких ребенка, няня детей, пара друзей семьи и оба пилота.

Я узнала об этом от мужа, который сказал: только не слушай переговоры пилотов с авиадиспетчером. Разумеется, я сразу же их послушала.

Ссылку давать не буду, потому что это, наверное, самая страшная аудиозапись на полторы минуты, которую мне доводилось слышать. Но YouTube – еще более страшная вещь: он тут же подсунул мне целый ряд подобных переговоров – причем гораздо длиннее и напряженнее.

В общем, вечером вместо того, чтобы пойти спать, я прослушала 25 минут разговора неведомого авиадиспетчера с молодым и, судя по всему, неопытным чуваком, который попал в облака, потерял ориентацию в пространстве и пытался вырулить хоть куда-нибудь.

Запись была озаглавлена «Student Pilot’s Harrowing Last Moments Before the Crash». То есть никаких сомнений в том, что будет в финале, не оставалось. Более того, я и смотреть-то ее начала из-за стыдного макабрического любопытства именно к этой развязке.

На экране все 25 минут была просто зеленая карта части Америки с траекторией летящего самолетика. За кадром – два незнакомых мужских голоса, один из которых занудствовал на непонятном мне авиационном жаргоне, а другой – на том же жаргоне нервничал.

Тем не менее для меня как зрителя это было одно из самых напряженных 25-минутных переживаний в жизни. И я, конечно, задумалась, почему.

Драматургический конфликт был до предела прост. Самолетик крутился на месте, потому что пилот не мог понять по приборам, выровнялись его крылья или нет. Авиадиспетчер объяснял ему по шагам, что надо делать. Пилот делал что-то (проверить, что именно, конечно же, нет возможности) и сообщал, что ничего не выходит. Несколько раз у них почти получилось. Ближе к финалу получилось прямо совсем – но потом самолет снова сорвался в спин, и дальше вы уже поняли.

Я понимаю, что звучу как прожженный циник. Но мне правда кажется важным понять этот механизм. Так вот: то, что держало меня у экрана этого скучного, хоть и страшного, видео/аудио, – мучительное ощущение абсолютной эмпатии с авиадиспетчером.

Он (и я вместе с ним) точно знает, что надо делать. Но – и в вот тут зарыта главная драматургическая собака – сделать это он может только чужими руками. Персонажем-пилотом, над которым у него нет прямого контроля – а значит, и уверенности в его действиях тоже нет.

Персонаж-пилот вроде следует всем советам авиадиспетчера (читай – представлениям зрителя о «правильном» способе поведения в данной ситуации) – но его заносит. Авиадиспетчер (читай – зритель) корректирует свой совет. Персонаж-пилот снова следует – но его заносит в другую сторону. В результате авиадиспетчер за 20 минут устает как собака, у зрителя от напряжения каменеют плечи – и ни один не может оторваться от действа, даже если его развязка предсказуема и известна.

Интерес зрителя – именно в этом зазоре между его/ее знанием о том, что именно надо сделать, и тем, что сделать это должен кто-то другой. (Думаю, так же чувствует себя продюсер, заказывая сценаристу сериал по своей идее.)

Важно, что интерес этот опирается именно на предсказуемость – а не на внезапность и оригинальность, как часто думают начинающие. Для того, чтобы он появился, зритель должен: а) выяснить, как устроена ситуация и что в ней полезно сделать, б) понять последствия этих действий, в) знать, к чему все идет (то есть финал). Даже если зрителю неизвестно, чем кончится вся история целиком, в каждой конкретной сцене он все равно знает, что нужно сделать герою, и напряженно следит за тем, как герой с этим (не) справляется.

Поэтому, когда вам в следующий раз с апломбом расскажут про непредсказуемость как главный принцип хорошей драматургии, знайте, что дело обстоит ровно наоборот...

...Зрителю важно знать, что должно случиться. А вот сумеет ли герой сделать именно это – смотрите в следующих сериях.

#мастерство #мозг #авиакатастрофа #предсказуемость@screenspiration

screenspiration, November 12, 12:29

Про скорость прорыва

 

В одной из конкурсных программ нынешнего Таллинского международного кинофестиваля PÖFF – эстонско-сербская полнометражная драма “Amathia” («Неведение») о непримиримой вражде двух братьев. Я решила написать о ней, потому что картина эта написана, спродюсирована, снята, смонтирована и озвучена выпускниками первого и второго набора международной магистратуры Kino Eyes Film Masters, где я преподаю.

 

К слову, в короткометражном конкурсе этого же фестиваля – фильм наших выпускников десятого набора под названием “Saara”. Но «наши» короткометражки уже бывали на PÖFF (и даже его выигрывали), а вот чтобы полный метр в конкурсе – это впервые.

 

Дипломный проект магистрантов Kino Eyes – сценарий и презентационный пакет полного метра или сериала. Это огромная кипа бумаги (120+ страниц), которая пишется в тот момент, когда будущие выпускники судорожно доозвучивают свои дипломные короткометражки. Так что из всей команды к полнометражному «пакету» серьезно относится лишь сценарист: для него/нее огромные кипы бумаги – не хрен собачий.

 

Нам, преподавателям, этот пакет тоже всегда казался немного сферическим конем в вакууме. В самом деле: его собирают студенты из разных стран, культур и киноиндустрий. Даже если в основе будет хороший сценарий, написанный, например, сербом, – разве можно представить, что кто-нибудь в индустрии возьмет этот сценарий в работу вместе со всей разношерстной командой, приставленной к нему в чисто академических целях? С эстонским и сербско-британским продюсером, австрийским монтажером и звукорежиссером из Мексики?

 

А вот поди ж ты: Amathia не только случилось, но и попала в конкурс крупного международного кинофестиваля.

 

Если считать от момента, когда она (вероятно) была задумана в недрах учебной программы Kino Eyes, то прошло 10 лет. С точки зрения начинающего кинематографиста, которому надо кормить семью и снимать квартиру на конкурентном рынке, это ужасно долго. А вот с точки зрения прорыва в глобальную киноиндустрию не из родной тебе кинокультуры, а сразу из международной, – это почти мгновенно.

 

Я вспоминаю наш (первый) выпуск в Московской школе кино. Первые крупные проекты у нас вышли спустя год после получения дипломов – к примеру, моя «Фарца». Но мы все были сценаристами, а запустить свой индивидуальный сценарий гораздо проще, чем сразу фильм со всеми свеженькими выпускниками, которые к нему уже прилагаются.

 

Кроме того, мы выпустились в родную нам индустрию. Я писала «Фарцу» на русском, для российских продюсеров и аудитории, с которой мне все понятно (ну, или так казалось). В Эстонии мой первый проект вышел через четыре года – и это была игра The X-Files: Deep State, где я просто влилась в уже существующую команду таллинских разработчиков.

 

Полный метр по своей идее на неродном для меня языке в неродной для меня индустрии я все еще пробую запустить.

 

Так что повторюсь: 10 лет на вход в международную индустрию – это ужасно быстро. Но и ужасно медленно – с точки зрения тех, кто вкладывался в образовательную программу деньгами и все время спрашивал: когда же, когда ваши выпускники уже сделают что-нибудь громкое?

 

Мы, преподаватели, тоже тайком задавали себе этот вопрос. Мол, чем мы вообще занимаемся вот уже десять лет? Может, мультикультурная эта программа – голем и франкенштейн, которому не суждено ожить? Где впечатляющие результаты?

 

А между тем самый впечатляющий результат был у нас перед носом – и на его достижение как раз и понадобилось это десятилетие.

 

Формирование широкой сети alumni – выпускников разных лет, которые все друг о друге знают, – дело долгое. Но, когда она сформирована, из нее вырастает фактически своя собственная мини-индустрия. Уже сразу международная, но имеющая при этом общий язык, ценности и контакты.

 

В этой среде можно запускать проекты, на которые в глобальной индустрии ушло бы лет 15-20 – пока каждый из начинающих стал бы профессионалом со своим собственным громким именем. Но тогда – не факт, что они когда-нибудь собрались бы вместе.

 

На образовательные проекты очень любят выделять государственные и негосударственные средства – в самом начале…

…В первые несколько лет. Потом, как правило, начинаются сокращения и вопросы: на что потрачены эти деньги, где результат?

 

Все думают, что результат – это запуски и призы. Никто не привык считать результатом, собственно, образование.

 

А ведь это все равно что думать: я сценарист, я три месяца писал вот этот сценарий – и уж теперь точно должен получить свой Оскар.

 

Ну-ну. Должен-должен.

 

Автор, пиши еще.

#индустрия #PÖFF #студенты #KinoEyes #карьера@screenspiration

↑ newer first